CHURCH CROSS
Сообщений 81 страница 100 из 102
Поделиться8125.07.2024 05:32:12
ТЛАЛОК TLALOC
[aztec mythology]
— leon [pokйmon] (или приходите, обсудим)—
Бог дождя, землетрясений, грома, наземных вод, владелец эксклюзивного рая для утопленников, Третье Солнце и тот ещё ревнивец |
We will meet again
Тлалок — кот Леопольд с тяжелым кувшином с водой наперевес в пантеоне богов Мезоамерики. Один из тех богов, кого почтительно боятся как кого-то, обладающего большой силой, а не просто боятся одного его существования, что большая редкость. Совиноглазый и змееязыкий, Тлалок — милосердный бог, который заботится о том, чтобы земля могла давать жизнь раз за разом, развеивая семена и увлажняя её дождями и грозами.Слёзы и кровь жертвенных детей тоже годятся для увлажнения.
Тлалок — не бог-создатель, однако без него жизнь была бы невозможна. Он выполняет свои обязанности с достоинством, принимая жертвы даже тогда, когда они приносятся без его имени на устах, однако и без ритуальных утопленников у него много почитателей даже сейчас, в современности, в котором человечество не помнит более богов.
Тем не менее, даже его терпение и силы иссякают. Неблагодарные люди отравляют его землю и его воды, а его жена Чальчиутликуэ, ранимая душа, тяжело переживает загрязнение своих подземных вод и источников, и печалится о состоянии их рая, их Тлалокана, воды в котором начали идти радужными разводами. И он так и не смог забыть сияющих прекрасных перьев Шочикецаль, своей первой возлюбленной, отнятой у него насильно и без причины.
Тлалок — милосердный бог. Однако дождь из огня — тоже дождь.
Тлалок буквально воплощение фразы «хороший человек идёт на войну». Спокойный мужчина, разозлить трудно, но если разозлить — мало не покажется. И с ним нет особо странных/забавных историй, как с другими, и я считаю, что нужно исправить эту историческую несправедливость. Вы только оцените потенциал фейспалмов! И я лично буду только рад повздорить за то, какой мертвец идёт в Тлалокан, а какой в Миктлан, и устроить вечер под девизом «Тескатлипока, блин».
У нас с Кетцалькоатлем есть вполне определённый сюжет в современности, вовлекающий в себя буквальные гонки со смертью абсолютно всего, но ничто не мешает отыгрывать взаимодействия в прошлом: учитывая, насколько боги Мезоамерики описываются как всесильные дети, это будет жестко и весело одновременно. Тлалок ещё и может как поспособствовать разрушению мира, так и наоборот, помочь его спасти. И это я ещё не начал говорить о потенциальном любовном треугольнике, если вам это зайдёт. Добавьте ещё миллион форм у богов и нагвалей — и всё становится совсем весело.
Мы не кусаемся и не сильно ратуем за стопроцентное попадание в «канон»: мы лично для себя выбрали одну из версий мифов, по которой играем, и я буду более чем рад предоставить информацию в веселой и удобоваримой форме, если нужно. К размеру и оформлению требований нет, только не пишите во втором лице.
Бледнолицые не принесли с собой ничего, кроме смерти. Она взрывалась нарывами на смуглой коже, чернела золой от жирного огня, стекала бесполезно по деревьям кровью, сворачивалась в животах поруганных и проданных, затихала хрипами и вздохами, последними ударами сердец в руках и грудных клетках. Она пахла гнилыми зубами, потом, металлом, серой и огненным порошком. Она была чужеродна всем — даже смерти, царившей здесь всё это время, уравновешенной в своем желании крови.
Смерть творений Кетцалькоатля была молчалива и сострадательна, а главное — почётна.
Её воплощение в виде ксолоитцкуинтли медленно шагало сквозь страшно безмолвную толпу, окружающую пирамиду. Пленные бледнолицые, дети металла, закончились; на алтарь добровольно и в экстазе от паров и конца света ложились дети великого змея, вечного ребёнка, играючи уничтожавшего и создававшего жизнь, как дети лепили и мяли фигурки из сырой глины.
С вершины текли реки крови, придававшие его перьям красивый блеск и ещё больше цветов. Они вдохновляли. Красный шёл ему, гипнотизировал переливом чешуи: это уже не ты. Это просто кровь, которая выльется на голову божества живительной паутиной энергии и мощи и станет целым.
Шолотль медленно дошёл до тени пирамиды сквозь волны расступавшихся людей, позволяя себе раствориться в ней после того, как руки живого солнца пытались содрать с него шкуру. Его поступь была тяжела и неотвратима, углубляя трещины в фундаменте тех, кто почитал его, в глазах были не зрачки — чёрные сеноты, на дне которых щерились беззубыми пастями распахнутые ворота Миктлана. Они поглощали свет, поглощали жизнь, но обещали покой и свое место в девяти подземных и небесных мирах.
Это был конец. Лучший конец. Когда-нибудь Миктлансиуатль, любовно поцеловав на прощание, отдаст их кости оперенному ребёнку, и тот разрушит их, чтобы сотворить вновь.
Шолотль поднял голову к пирамиде, не исполняясь благоговения перед создателем. Сопровождающие его духи-проводники с оглушающе бесшумным лаем бросились прочь, терзая души в сломанных фигурках из костной муки и божественной крови, вытаскивая их, лаская языками, на которых шершавился ядовитый обсидиановый песок.
Шолотль не смотрел. Они — его когти и зубы, его душа. Они не подведут его.
Его глаза пытались засосать божество, но его узкие змеиные зрачки были подобны палкам в пастях ягуаров. Мешались.
— Ты не поможешь им, Кетцалькоатль? Они взывают к тебе, — ровно вывалились слова с розового языка, как будто упали фрукты на дорогую вышивку. Бог смерти сел, закрывая пасть, скрывая лишенную шерсти спину от сына змея в бледном провале тени. Едва выглянул из кожистого яйца и уже потребовал крови богов, которую Шолотль отказался дать — и поплатился.
Они все поплатились.
Отредактировано Реклама (25.07.2024 05:32:20)
Поделиться8227.07.2024 05:19:23
СВЕТЛАНА АЛЛИЛУЕВА ♱ SVETLANA ALLILUYEVA
[history]
— maria valverde —
22 года // «Сетанка», «Кремлевская принцесса», «Хозяюшка», студентка. |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Ты была третьим ребёнком в семье и с самого рождения жила в Кремле, принадлежа к привилегированному кругу, не знающему, что такое бедность и лишения. К тебе у меня особое отношение – я всегда баловал свою малышку, покупал ей самые лучше игрушки и следил за ее безопасностью. Частью воспоминаний о счастливом детстве была память об отношении к тебе:
проникнутые любовью письма из Сочи, посылки с мандаринами и апельсинами. Большую часть детства ты проводила в Зубалово. На даче было все необходимое для жизни (и даже немного больше) Уже в 6 лет ты умела читать и писать, а ещё могла свободно изъясняться на немецком языке. А всё потому, что мать не давала ни секунды посидеть без дела. Плюс хорошее окружение, учителя, экономка, домоправительница и няня, которую ты всегда называла «бабусей». Держа в руке красный флажок, впервые в своей жизни стояла рядом с мамой недалеко от Мавзолея на Красной площади. Я, как всегда, был на трибуне. Мимо шли люди, что-то кричали, а площадь и впрямь была красная от обилия кумача. Впечатлений от парада на Красной площади осталось много, и, когда няня попросила их изложить на бумаге, ты в шесть написала «Дядя Ворошилов ездил на лошади».Брат высмеял тебя, сказал, что надо писать «Товарищ Ворошилов скакал на коне». Ну а училась ты в образцовой 25-й школе – самом лучшем месте для детей, чьи родители занимались важной партийной деятельностью. Тебе нравилось посещать уроки и узнавать что-то новое, хотя общение с одноклассниками не складывалось. В аттестате у тебя стояли, разумеется, одни пятёрки. Дружила с детьми Ворошилова, Орджоникидзе и многих других видных деятелей Политбюро. Ты находилась под неусыпным моим вниманием и моего окружения. Тебя возили в школу на машине с личным водителем, дома с тобою занимались гувернантки. Ты была ограничена в общении с ровесниками, Тебя не выпускали гулять с обычными детьми, ты обходила стороной незнакомцев, не рассказывая слишком много о своей семье. Чтобы как-то разнообразить свое свободное время, она серьезно занималась английским языком и смотрела кино на домашнем кинопроекторе. в «Пионерской правде» была напечатана фотография «Товарищ Сталин со своими детьми — сыном Васей и дочкой Светланой», потом еще один: «Товарищ Сталин с дочерью Светланой». И если раньше девочек-дворянок часто называли в честь царицы, то позже советские девочки часто получали свое имя. Вообще же, меня ты видела редко, в основном, по воскресеньям, когда я просматривал твой дневник и расписывался. Расставшись с мамой, я в общем-то, не знал, как тебя воспитывать и придумал игру в приказы, где ты была командиром, передавая мне приказы через секретаря. И через того же секретаря я отвечал: «Подчиняюсь». Из моего письма: «Здравствуй, моя хозяюшка! Скучаю чуточку без тебя, но ты ведь скоро приедешь. Обрати внимание! Ты пишешь мне: «целую тебя крепко-крепко-прикрепко». Это неправильно. Надо писать: «Целую тебя крепко-крепко-прекрепко». Запомни это и не допускай больше неправильностей, моя маленькая радость. Целую тебя, моя воробушка, крепко-прекрепко. Твой секретарюшка бедняк Сталин». Ну, а вообще-то воспитание, опять же, было возложено на гувернантку и охранников. Самая заметная черта твоего характера — это, наверное, импульсивность. Временами ты выглядишь уравновешенной и спокойной, а временами – очень импульсивной, порывистой, даже своевольной. Впервые ты влюбилась в 16 лет. Твоим избранником стал сценарист Алексей Каплер, с которым ты познакомилась на вечеринке у Васи. Вы начали встречаться, несмотря на большую разницу в возрасте и строгий надзор над тобой. Но об этом очень быстро узнал я, решительно не одобрив твой выбор. Жестокая ирония состояла в том, что я влюбился в мать, когда мне было 39, а избраннице 16. После получения школьного аттестата ты сообщила мне, что хотела бы учиться в Литературном институте, но я вновь очень рассердился, так как считал, что писательство — это недостойное дело и настоял на историческом факультете МГУ.
«Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом!» — спрашивал герой комедии Грибоедова. Вот и я пока не знаю и только спрашиваю. Надо подождать с ответом, пока ты придешь сюда. А как только ты заполнишь шаблоны организационных тем, приглашаю тебя продолжить эпизод непонимания отца и дочери. А вообще...
Нельзя оставлять папу одного.
Ночь медленно окутывала город, лениво напуская дремоту, а звездное небо словно покрывало раскинулось в небесах. Жители мирно спали в своих кроватях и, наверное, уже видели цветные сны в ожидании того часа, когда наступит утро. Но в эту сказочную ночь спалось далеко не всем. Джерри вышел из машины и осмотрелся. Бродить по ночному Чикаго в поисках приключений не входило в его планы, как и надеяться на то, что приключения появятся на улице прямо перед ним, готовые раскрыть свои секреты. Мужчина двинулся вверх по улице, мимо закрытых кофеен, заглянул в окно прачечной, где женщина закидывала в стиральную машину белье и отвернулся, шагая в другую от квартиры сторону. Пожалуй, в такую погоду он может прогуляться, сделав крюк. Неподалеку он нашел бар и решил зайти туда, чтобы осмотреться. Вдруг он упустил из виду это место? Другого ведь подходящего поблизости не было, а здесь - музыка орет еще на улице. Когда же Такер оказывается внутри, разгоряченные тела танцующих обдают тело экс-чемпиона своим жаром. Пока он пробирается, казалось бы, к единственному свободному столику, его успевает коснуться несколько пар смуглых оголенных жоп. Но он даже не думает о том, чтобы этот вечер закончить в объятьях какой-нибудь мулатки, вернувшись не домой, а в отель после этого вечера. За столик он все же садится улыбаясь, а когда подходит официантка, чуть качнувшая бедрами, чтобы ее задница лизнула его по плечу, - отстраняется от нее, произнося четкое:
- «Пропер Твэлв». – чтобы беспардонная девушка поскорее с[цензура]балась. Джерри удобнее устраивается на стуле, переминаясь и желая найти то самое комфортное положение, но на деле ему уже хочется сорваться с места и пуститься в пляс. Танцует он так себе, но расслабиться всегда приятно. Его спортивные ноги выпрямлены и беспорядочно высунуты прямо на проход, поэтому не ровен час, когда кто-нибудь об него запнется. Осторожнее, - рявкает экс-чемпион, типа он тут вообще ни при чем, но бутылка любимого напитка - его «стоп». «Пропер Твэлв», кстати, появляется быстро, видимо, дело точно в приказном тоне Такера, потому что людей вокруг было немерено. Они все сливались воедино на танцполе, представляя собой единый организм, держащийся на алкоголе. Иногда кто-то выбивался об него, и да, вот точно, спотыкался об ногу Джерри. Музыка немного оглушает, но она же повышает градус веселья в этом месте, заставляя тебя слиться с ним воедино, даже пропитаться духом этого бара сполна, пусть даже ты самый черствый человек в этом мире. Официантка пытается вновь привлечь внимание Джерри, но он и вовсе игнорирует ее попытки, слишком увлеченный вихрем настроения, осматривая бар, посетителей и конечно же тех, кто сейчас был поглощен друг другом на танцполе, напоминая тусовку парочек из «Грязных танцев», а не вполне себе тех обыденных людей в клубах Чикаго, что были привычны глазу Такера, когда он посещал такие места. Но вот это осматривание было прервано туристом, проходившим мимо туристом, который споткнулся о его выставленные лапти, что, впрочем, было неминуемо и вполне себе предсказуемо, вот только видимо не для самого Джерри. Полегче, друг - просит того Такер, подмигивая, но не пытаясь не накалять обстановку, ведь со всех сторон его окружают извивающиеся тела каких-то испанок, кажется, вообще не устающих от того, драйва, который создают. Тут, в самом сердце танцпола становится еще жарче, чем было у столиков, но кого-то и это не останавливает. Протискиваясь дальше, в самое основание безумного коктейля танцующих, утягивая за собой спутницу, незнакомец останавливвлся только когда разгоряченные тела окружали со всех сторон плотной стеной возбуждения, передавая его тем, кто решил присоединиться. Он начинает двигаться под музыку, перехватывая руку девушки, чтобы закрутить ее в танце, чуть касаясь пальцами ее талии, когда возникала необходимость, а еще даря ей улыбку и смеясь, когда их взгляды соприкасались. И пока они предавались потоку музыки, друзья не знали, что к их столику как раз принесли стопки текилы, которые со скуки танцующий опрокинет одну за одной без остановки, улетая в пространство алкогольного опьянения. Такер все же хотя и выходец из Чикаго, но плохо знаком с этим баром - только этим можно объяснить то, что ожидать хорошего «Пропер Тэлв» от этого местечка с его стороны было столь же наивно, как и от шлюхи - девственности. Но глубинные привычки заставляли надевать маску идеальной вежливости в надежде, что после определенного по счету стакана вкус перестанет играть столь важную роль. Другие женщины, кроме Елены, делать это в его жизни уже перестали1, это знают все, кто близко знаком с ним - он не падок на хорошеньких молодых девчонок, он не падок ни на их лесть, ни на влагу [даже искусственную из тюбика] между их стройных губ, ни на ласку умелого рта и ловкого языка. Ничем подобным, впрочем, ни одна из сидевших рядом с Такером девушек заниматься бы не стала. И, наблюдая за всем со стороны, щуря темные глаза, он раздумывает над тем, а не сделать ли глоток коктейля [что-нибудь простое, потому он не знал всех новомодных и уж точно им не проникся].1Имеется в виду, что Такера перестали интересовать иные женщины, кроме жены (Прим Д. Такера).
Поделиться8329.07.2024 09:44:19
СЕМЕН КОЛОБОВ ♱ SEMEN KOLOBOV
[world of watches]
— daniil vorob'ev —
лучший оперативник ночного дозора, коллекционер погоды, водки и дурацких историй |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Мы стоим с тобой на обочине, ты ковыряешься в двигателе, подняв капот, я курю обычные сигареты, а от тебя пахнет водкой. Я не слишком хорошо разбираюсь в том, как устроены машины изнутри, но даже мне кажется, что мы заглохли на трассе Москва — Новосибирск намертво. Я раздумываю предложить тебе прогуляться до ближайшей заправки, навигатор показывает, что пешком до нее минут пятнадцать. В моей молодости никто бы об этих пятнадцати минутах даже думать не стал, так это было близко, это сейчас все привыкли ездить, ездить, ездить.Мне хочется чая, обязательно дешевого, из пластикового стаканчика, и я рассматриваю твою напряженную под курткой спину. Возможно, тебе хочется сказать, чтобы я не смотрел тебе под руку, или чтобы я тебе помог, но ты не решаешься,
и я в тебе это очень ценю.
Мой мальчик, ты видишь дальше, чем многие из моих подчиненных. Ты уже достаточно взрослый, чтобы чувствовать безразличие обезвоженной пустыни Сур, которую я всегда ношу с собой под сердцем. Ты осторожнее со мной и бесстрашнее со мной, одновременно. Я слышал, как ты смеялся в пустой комнате, вспоминая, как на планерке кто-то назвал меня тонко чувствующим, эмпатичным человеком.А еще я знаю, что тебе это подходит. У тебя самого начинают стираться границы человечности, так бывает, когда живешь слишком долго. Я готов протянуть тебе руку и мягко увести за собой в вечность, в ровное безразличное сияние нагретого за день песка. Ты, главное, не показывай этого младшим коллегам.
Людей пугает безразличие, и ты пока не готов встретиться с этим ужасом.
семен, сема, пока артур пытается спиздить твое имя себе, мне очень одиноко без правой руки ночного дозора.
я вижу тебя, как человека, который может выдержать начальника, которому четыре тысячи лет, у которого уже нет границ человечности, хоть он очень удачно о них врет. в тебе нет уже этой молодой наивности, возможно, в тебе уже нет и никаких идеалов. ты понимаешь, что все гораздо сложнее и гораздо проще одновременно.
у меня есть для тебя и исторические сюжеты, и хтонические сюжеты, и всякая бытовая смешная ерунда.
мы не играем по книгам, потому что канон — это тоже условность, так что учитывай это, будет ли тебе комфортно. я не спидпостер, но очень люблю сюжеты. внешность можно поменять.
ты приходи, я буду сдувать с тебя пылинки, и мы там со всем разберемся.
Гесер собирает свое лицо из золотого песка давно несуществующей пустыни Сур и собственной слюны, неторопливо лепит новые черты, новую привычку улыбаться, новый залом между бровей, новый голос.
Иногда он пользуется старыми образами, добавляет им лет или делает моложе. В Советское время он носил свое собственное лицо, ему кажется, что он родился именно с ним, но до конца Гесер уже, если честно, не уверен, что помнит точно.Смена лица — это всегда событие, праздник, раньше все праздновали хлебом и вином, сейчас нет, но Борис неторопливо замешивает тесто, поднимающееся у него прямо под ладонями, чтобы отметить так, как он привык.
Мобильник на столе моргает заблокированным экраном, высвечивая лицо Ольги — у Бориса на большую часть контактов стоят фотографии. Гесер косится на телефон, потом на свои перепачканные руки, пожимает плечами. Есть вещи, которые надо отмечать в одиночестве и тишине. Этот век (да и прошлый тоже) потерял понимание сакральности, потерял святое знание, что некоторые моменты надо оставлять только для себя, что они станут полноценными полнокровными только в собственном молчании. Со всей полнотой своей нервной, жадной энергичности, Борис знает ценность неподвижности. Хотя, возможно, это не вопреки, а благодаря.Макая еще горячие куски хлеба в молодое кислое вино, он, находясь в приподнятом настроении, ворчит себе под нос парочку древних благословений, закрепляя их давно забытыми именами умерших богов.
Сегодня он бы сам не сказал так просто, кто отвечал за что. И кто из них — был он сам.Гесер — не совсем тоже самое, что и Борис Игнатьевич, но по молодости Дозорные не всегда в этом разбираются. И хорошо.
— Говорят, если писать на поверхности зеркала пером, смоченным в подсоленной воде, можно увидеть будущее, — Гесер, в коротком расстегнутом светлом пальто (ему вечно жарко), смотрит поверх Арининого плеча, заложив руки за спину. Он подошел в какой-то странной задумчивости, со спины, бесшумно ставя ноги на ее следы. В мутной пелене, в прозрачном зазеркалье, нервно бьется Шипучкин, пойманная мошка в янтаре, пугается, видимо, собственного бессмысленного взгляда с другой стороны, пытается то ли вернуться, прикоснуться к собственной ладони, забраться по ней — обратно в тело, то ли отбежать подальше. — Во всяком случае, полторы тысячи лет назад было именно так.
Борис обходит Арину, прикасается пальцами к прохладному стеклу, стучит костяшками — по раме витрины, качает головой:
— Шипучкин, слышишь меня? Ну хорошо. Посиди тут немного, мне надо разобраться. Я пришлю тебе кого-нибудь в компанию, понял меня? В пятно только не лезь, — Гесер выпрямляется, отходит на шаг, чтобы кинуть еще один взгляд на стекло, на безвольные, завороженные глаза Аркадия, и, наконец, поворачивается к Арине. (Он не лезет взглядом в нефтяное пятно, четыре с половиной тысячи лет — достаточное время для того, чтобы приобрести немного осторожности.) Запоздало думает, что она, кажется, не застала его новое лицо.(Улыбка у Гесера прежняя, она как будто пробивается изнутри, сквозь новую мимику, смешливая, острая.)
Он разглядывает и Аринин мягкий высокий воротник, и тонкие черты ее лица — ведьма. Гесер любит ведьм, в них всех, даже в самых молоденьких, есть что-то очень древнее, дающее им возможность видеть ясно, видеть настоящее. Они все, даже родившиеся пару десятков лет назад, почему-то близки к тому времени, которое уже мало кто помнит. Они все как будто подсознательно знают, как танцевать в давно утраченных храмах дохристианских божеств, какие слова надо им говорить и как долго смотреть на Луну, чтобы узнать правду.
Для Бориса они расстались вчера. Он занес ей, бережно свернутый, отрез тончайшего шелка. Долго вытирал ноги в узеньком советском коридорчике, а потом вдруг жестом фокусника легко протянул ткань сквозь кольцо, шумно рассмеявшись. Вдруг как-то весь, разом, перестал быть Борисом Игнатьевичем, вспомнив, как торговал на восточном базаре за тысячу лет до рождения Христа.
В маленьком закутке, под надсадно работающей лампочкой, резко запахло шафраном, морем и песком пополам с горячим черным чаем. Кажется, еще немного, и все бы это рассыпалось, вся эта построечка на четыре этажа, обратилось бы маленьким древним городком, полным жары, торопливого многоголосия и шума прибоя. Условная завеса времени стала для Гесера слишком тонкой, почти необязательной. Как будто он придерживался правил и не одергивал ее своей поспешной рукой только из привычки.Или не было этого всего? Или Арина заснула намного раньше? А эти картинки — так, морок перебираемых со скуки возможностей?
— Ты зачем так с Шипучкиным, Арин? Он же при исполнении, делал все по инструкции, — Борис разглядывает растекшейся по подтаявшему снегу кофе, как будто в первый раз заметив, качает головой. Что-то меняется, неуловимо, тоненько, Гесер чувствует, как будто между ним и Сумраком постепенно растекается тонкая кофейная пленка, вклинивается еще одно пространство. И где-то на его поверхности бьется вляпавшийся в него Шипучкин, нервничает, шумно дышит, почти на ухо, все хочется отмахнуться: прекрати, ладно, прекрати, сложно думать, когда ты так громко паникуешь.
Гесер в руке держит пакет из “Пятерочки” (упаковка молока, упаковка муки, две банки светлого пива и несколько апельсинов). Вся встреча какая-то случайная: он вообще-то шел домой, пошел сегодня, правда, окольным путем, притянуло его видимо, то ли на собственное любопытство, то ли на силу чужого заклинания, то ли на Аринины мягкие шаги. Да и вся встреча какая-то несуразная: спокойная Арина в своем длинном пальто, Гесер, перебирающий в голове рецепты выпечки для сегодняшнего вечера, тощий Аркаша и разлитое древнее заклинание между ними. Москва двадцать первого века и прошлое, проворно толкающееся в дверях, пытающееся протиснуться сквозь машинные гудки и звук работающей кофемолки.
— Что-то ты разбудила, что-то очень голодное, — Гесер добродушно усмехается, ласково хлопает Шипучкина по плечу, и тот резко выключается от его прикосновения, оседает в снег, не бьется головой об асфальт только потому, что Борис рассеянно придерживает его за шкирку. — Как тебе в новой Москве, кстати?
Поделиться8431.07.2024 12:05:30
ПОЛИНА САУШКИНА ♱ POLINA SAUSHKINA
[world of watches]
— светлана ходченкова —
вампирша, мамочка, милфа |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
свет в церкви падает наискосок, взрезает лоб накрест, кровит, пробираясь сквозь ребра в то место, что зарубцевалось за время бессмертия. поля вспоминает молитвы, но ни одна не ложится на клык. сумрак синеет в переплетениях вен на запястьях, мажет проклятием кожу и древко креста. иконостас покрывается инеем, как патиной, зарастает чернотой, если отступить из сумрака ровно на шаг ;; моргнуть, забыться, начать полураспад, стоя мыском на краю отчаяния и одиночества ;; снова научиться дышать, снова вспомнить, что была - когда-то - жива.
моё бессмертие - грех, она говорит ;;
бессмертие - всё, что она проклинает в себе.материнский голос борется с безжалостной вечностью, руки излучают тепло, баюкая смерть :: нет, это уже не мой сын, ты должен был нас убить. поля баюкает труп, целует труп мужа, смотрит на собственный в отражении кулаками разбитых зеркал - в них отражается всё, что она потеряла, всё, что уже не вернуть. ( дверь захлопывается за её спиной ровно в полночь, и с плеч падает груз, который нужно было нести только живой :: семья становится разрушенной гаванью, поверженным бастионом - ей не дано было взять эту крепость, не дано было грех побороть ).
нечисть жмется к углам, мурлычет до первой минуты рассвета, зрачок наливается кровью, и в уголке заплывших от соли глаз вырождается жалость :: она их никогда не любила, ведь так? издалека наблюдая за сыном, подавая ему переброшенный через сетку футбольный мяч, она ему - улыбается, и почему-то думает, что он её не узнал. бродит тенью за мужем, натягивая кепку на светлые волосы, и отвращение кислится на языке, когда она видит, как он режет свиней и кур, как цедит прогорклую кровь. синий оттиск печати под левой грудью отчего-то сильнее горит, и поля загибает тот палец, с которого сняла обручальное, пересчитывая по головам клыкастую рать :: они его убили, а тебе всё равно?
ей, в общем-то, тоже ;;
но она не ищет их, чтобы что-то сказать.молча отворяет двери мотеля для прошлого и обращается к богу, чтобы тот не оставил её с ним наедине. молча слушает, как по краям расступается сумрак, чтобы закрыть их от всех, кто желает им зла. молча смотрит, как чей-то сын кладет голову ей на колени, будто богородице, и говорит про то, как её ненавидит. ( все говорят тебе, что я псих, но ты ведь знаешь — это глупости, ведь я люблю тебя от ног до головы, от желудка до груди, шею, плечи, волосы, люблю от мяса до кости )
и когда её ладонь гладит кудрявые волосы и становится такой же горячей, как вечность назад, и когда чужие пальцы пережимают ей венки на тощих запястьях, она понимает, что дома. понимает :: она больше не сможет уйти.
ой вай, че вас ждет.... очень внезапная заявка, навеянная игрой светы в "актрисах", и хэдов пока мало, так што буду рад инициативному игроку
хотя я заранее закатываю губу. тут будут мои любимые инцестные вайбы и мамми ишьюз с проработкой роли маленького заблудшего мальчика из-за мамки, которая ушла за кровью и не вернулась. возможен круговорот абьюза в природе, я вообще у тебя ебанутый не по канону. от любви до ненависти - один шаг, сама понимаешь, и я намерен доиграть до какой-то лютой кульминации, будь то полноценная сепарация полины от семьи, когда она ( снова ) поймет, что роль мамки - всё-таки не её, будь то её убийствокостей ( чем вампир не шутит )кем-нибудь, будь то относительный хэппи-энд в виде материнской любви-заботы. как захотите, так и крутанем, на всё готовый!за вампирскую тему могу сказать кратко :: папа перестал рулить делами вампиров при завулоне, и теперь эти обязанности постепенно перекладываются на костю, который целует песок, по которому ходит алик. я просто тащусь с мысли, что костя - эдакий маленький принц вампирьего королевства, мажорчик среди клыкастых, и кто мне запретит так думать ???
правильно, завулонно я всё равно предлагаю маме стать моей королевойпока нас не убили. можете вмешиваться в вампирское воспитание кости и рвать всем глотки за сына как львица, можете нет, поля могла как принять свою сущность, так и не принять ( у кости сейчас тоже период сомнений, но я чет склоняюсь от "верните мне мои беззаботные человеческие годы" до "make vampires great again" ).я обожаю кошмана, так что играть буду им, так же сильно топлю за ходченкову.
предлагаю стандартный стартер-пак :: перед анкетой постик мне в личку и почитать мои отыгрыши, коннект в тг, переброс хэдами ( опционально ), неспешная игра в связи с пропаданиями в реале понимаемы, если о них можете маякнуть, игра с другими ребятами только приветствуется, а еще я готов наколдовать вам графоний и целовать вам ножки.
мини-плейлист ::♫ сёстры :: нет дела
музыку громче
как будто тут весело
♫ driada :: horrowod
ты ему не помогай
за него не погибай
♫ сироткин :: к водопадам
мы же не вернёмся
здесь мы победим время
♫ nemiga :: псих
хочешь бежать — я остановлю в пути
я готова каяться и этот крест нести
через читателя
Поделиться8502.08.2024 04:59:21
ЧУ ВАНЬНИН ♱ CHU WANNING
[the husky and his white cat shizun]
— luo yunxi —
старейшина пика сышэн, юйхэн ночного неба, бессмертный бэйдоу, образцовый наставник чу, белый кот |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
// бессмертный бэйдоу
— образец нравственности и морали.талантливый культиватор, молва о котором ходит далеко за пределами пика сышэн, он честен и трудолюбив, справедлив, прямолинеен и неподкупен. бэйдоу не допускает бесстыдства и фривольности в своем присутствии и осуждает тех, кто позволяет себе непристойности, этот человек сделан из стали, и ничто не может колыхнуть его сознание.
// юйхэн ночного неба
— учитель, каких поискать.кажется, во всем свете не найти настолько невыносимо упрямого, непробиваемого, хладнокровного наставника, как он. за свою жизнь он примет под опеку лишь четверых учеников, чтобы передать им свои знания. даже если кому-то еще хотелось бы оказаться под крылом этого жестокого, неприступного шицзуня, он не принял бы еще - впрочем, мало кому хотелось получать регулярные оплеухи и наказания за малейшие проступки. этому учителю невозможно угодить, невозможно подмаслить или купить - он прямой, как палка, он холодный, как снежная вершина.
// чу ваньнин
— нежный и ранимый человек.он предпочитает прятать уязвимые места под ледяным настилом, причем под таким толстым слоем льда, что мало кто способен его проломить, а уж тем более растопить. он мало кому рассказывает о себе, о своем прошлом, о своих чувствах и переживаниях, и со стороны кажется, что их и вовсе нет, но это не так. ваньнин считает себя некрасивым, старым, незаслуживающим любви как таковой, и когда в сердце расцветает наивная влюбленность, он подолгу смотрит в бронзовое зеркало, коря себя даже за мысль о том, что может быть любимым.
// the man will die,
— but not his ideas.мы не связаны кровью или родственными узами, но все же наша связь преодолела века. наша связь - это общие стремления, желания, попытки сделать мир лучше, облегчив жизнь простым людям. мы похожи характером, увлечениями и предпочтениями. у нас схожие - и, к несчастью, тяжелые - судьбы. к счастью - с разными концами.
твой учитель сделал тебя из древа, к которому много-много лет назад мой племянник отнес мои чертежи и записи; в них, похоже, еще хранился след моей духовной энергии. ты создан по образу и подобию ребенка, кому я являюсь двоюродным пра-пра-[...]-прадедом. пусть косвенно, но и ты так же можешь считаться моим потомком, пусть и не кровным.
кажется, нет на свете еще двух настолько похожих людей, между которыми разверзлась бездна длинной в несколько веков.для этой заявки есть только одно условие - ознакомиться с обоими произведениями: и эрха (хаски и его учитель белый кот), и юва (остатки грязи), потому что эти две новеллы неразрывно связаны и происходят буквально в одном мире в разных временных промежутках. как я написал выше, чу лань, которого хуайцзуй пытался воскресить в теле, созданном из куска божественного древа, является прямым потомком дяди мужун чуи. у чуи и ваньнина в судьбах можно провести множество параллелей - и я бы хотел это реализовать в рамках игры, благо митбан дала простор для фантазии в виде пространственно-временных разломов.
о себе скажу коротко: я использую лапслок и птице-тройку, в зависимости от настроения люблю украшать посты цитатами, шрифтами и всяким подобным; пишу неторопливо, не самые большие посты. люблю внеигровое общение как во флуде, так и в мессенджерах.
творившееся в то время в мире заклинателей трудно было описать словами. узурпатор сеял хаос, война забирала жизни не хуже самой заразной болезни, не различая заклинателей и обычных горожан, далеких от культивирования. тасянь-цзюнь провозгласил себя первым императором мира бессмертных и действовал на опережение, выжигая дотла города и деревни - чтобы никто не посмел выразить возражение.
реки крови граничили с океаном человеческих марионеток, созданных из тех, кому не посчастливилось просто погибнуть и уйти на круг перерождения – в следующей жизни все эти невинные мученики смогли бы обрести достойную жизнь, но мо вэйюй лишил их этой возможности. все, кто не погиб во время набегов, были обречены навеки стать его шашками вэйци.
школы верхнего мира поджимали хвосты, опасаясь выразить недовольство узурпатором – стоило сказать только одно сомнительное слово, как взгляд тасянь-цзюня мог устремиться на эту школу. никто из лидеров не хотел повторить судьбу главы сюэ и его супруги, и никто из них не желал своим детям судьбы сюэ мэна.
трусливо отвернуться и отправить самонареченному правителю подношение – подарки, окропленные кровью невинных – вот, какой выбор они сделали. вот, чего стоит их хваленая сила и мощь, которой они кичились, пока совет имел хоть какой-то вес в мире заклинателей.
на последнем совете мэй ханьсюэ не сдержал смеха, слушая, как прославленные ордены, как один, предлагали подчиниться и сохранить свое положение под властью мо вэйюя. он смеялся громко, задорно и искренне, стоя за спиной минъюэ лу, пока она с холодным равнодушием выслушивала копошащихся под ногами червей. она не собиралась осаждать своего старшего ученика, с немым одобрением позволив ему высказать все, что он думает об этой затее.
- вы не похожи на страусов, любезные господа, но голову в землю прячете точно, как они.
дальше он выслушал многое: от «усмирите этого нахала» до «никто не давал слова куньлуньской шлюхе», но ничто не тронуло сердца младшего мэй – глава школы поднялась с кресла, и ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда она сказала: «дворец тасюэ не протянет руку помощи ни одному из орденов, что склонят головы перед чудовищем».
ученики ее школы вышли из зала, сохранив достоинство, и их примеру последовал орден гуюэе во главе с цзян си.
минъюэ лу была мудрой и горделивой женщиной, и она вовсе не намеревалась ждать, пока армия марионеток вэйци подступит к горе куньлунь и выжжет дотла ее орден – каждый из учеников тренировался с рвением, готовый дать отпор захватническим вторжениям мо вэйюя. никто не тешил себя ложными надеждами, что их школу обойдет стороной гнев узурпатора, но каждый во дворце тасюэ был готов отдать свою жизнь, если это поможет сбросить его с пьедестала...............................................................................................................................................................
- старший брат, цзымин, он...
- с ним все в порядке. птенец феникса возродится после того, как сгорит, не думай даже сомневаться в нем.
он не сомневался – он переживал. он знал своего брата, как самого себя – и ледяная корка на его лице исходила трещинами, как только мэй ханьсюэ младший снова и снова заводил разговор о сюэ мэне. никто не знал, жив он или нет – с тех пор, как его видели в последний раз, прошел почти месяц. старший брат всегда говорил твердо – особенно, если хотел утешить младшего, но недостаток информации оставлял надломы на них обоих.
- нужно было отправиться на его поиски, - прикусил губу ханьсюэ, делая большой глоток вина.
- искать его по всем городам – все равно, что иголку в стоге сена. мы оба нужны здесь.
он прав. старший мэй всегда прав, когда нужно действовать рассудительно, а не спонтанно, как привык младший. но под сердцем все равно болело, точно тонкая игла впивалась в пульсирующую горячую мышцу.
им оставалось только ждать и готовить оборону ордена, чтобы встретиться с опасностью лицом к лицу...............................................................................................................................................................
этот маленький комочек в оборванных синих одеждах с серебряной отделкой не походил на человека. сгорбленный, продрогший, с выбившимися из уже опавшего хвоста волосами – он тихо бормотал что-то потрескавшимися от холода губами, почти на четвереньках преодолевая сугробы горы куньлунь. раскрасневшиеся от мороза щеки, дрожащее в лихорадке тело – этому телу нужна была помощь, и мэй ханьсюэ дал ему опору, чтобы подняться на ноги. держа его руками за локти, он чувствовал, как трясло человека перед ним.
- цзымин, - ханьсюэ сжал худые острые локти сильнее, утаскивая внутрь укрепленных стен, и поспешно повел его в тепло. внутри он спешно набросил на плечи сюэ мэна (конечно, это был он) свой плащ с мехом полярного лиса. – проходи быстрее к огню, я сейчас принесу тебе согреться.
конечно, он говорил о вине – терпкий подогретый алкоголь с растертым в него островатым перцем лучше всего мог позволить цзымину оттаять после подъема на гору. младшим ученикам он приказал принести еды – черт знает, сколько феникс не ел, пока не добрался до дворца тасюэ.
ханьсюэ знал, сколько дверей закрылись перед его носом. но двери их ордена для сюэ мэна не закроются никогда.
- пей, - младший мэй подогрел небольшой половник с вином на открытом огне камина и протянул в дрожащие руки сюэ мэна. – тебе нужно согреться.
Поделиться8604.08.2024 06:46:26
ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ ♱ ZMEI GORYNICH
[slavic folklore]
—oscar isaac or your choice —
раньше жил у огненной реки и стерёг калинов мост, по которому попадают в царство мёртвых ;; в современности же владеет собственным клубом/сетью клубов развлекательного, но криминального толка, что помогает ему проворачивать свои грязные и не очень делишки (p.s. своего рода "начальство" лиса) |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
деревья гнутся к самой земле, пока по небу громовые раскаты проходят – словно звук разрушающихся вековых гор, чьи камни вот-вот обрушатся на несчастные головы всех, кто внизу.нет, тебя не зря боятся, не зря количество добрых молодцев, что бросали тебе вызов и оказывались умерщвлены, сильно больше, нежели чужих над тобой побед. тешит ли это твоё самолюбие? какой твой следующий шаг? какова цель самого твоего существования, кроме как пугать одним своим появлением кого-то, вроде мелкой лесной живности, что прячется по разным углам да молву несёт о том, что во владениях горыныча змея любой, кто осмелится сунуться, найдёт свою погибель?
впрочем, именно там, именно у калинова моста, на границе мира живых и мира мёртвых, начинается наша с тобой презабавнейшая (наверное?) история: ведь однажды, по своей невероятной глупости, приправленной невероятной смелостью, я был одной ногой по ту сторону, где и повстречал сначала тебя, а затем и саму бабу ягу. сказать по правде, в тот момент я ощущал себя совсем щенком, потому что куда мне, простому лису, чья забота – голову кому-то одурманить да попытаться схватить и съесть зайчишку-трусишку, думать, что хитрость и красное словцо помогут мне обзавестись полезными связями с настолько хтоническими сущностями?
впрочем, шли года, века, и мы, сказочные и не совсем, менялись так же стремительно, как и окружающий нас мир. и вот обстоятельства складываются так, что теперь я работаю на тебя, можно сказать, являюсь почти главным экспертом по выколачиванию долгов во благо твоего славного имени.
«никогда не говори никогда», да?
я не умею (и не люблю) писать огромные и вкусные заявки, поэтому буду надеяться на святой «авось», потому что горыня нужен не только мне, но и, думаю, найдутся ещё желающие поиграть с этим горячим (ха-ха) мужчиной.
внешность может быть любая, тут я вас не ограничиваю. оскара вписал чисто из-за его прекрасности и ностальгических вздохов о том, как же он был, чертяка, хорош в «лунном рыцаре».
я пишу лапслоком, без птицы-тройки, от третьего лица и от 1,5к символов. ты не воротишь носом на отсутствие заглавных букв, готов пуститься в любой эпизод, обсуждение которого начинается с «а давай…», активный, в меру упоротый и не уходишь по-английски – большего от тебя не требуется, потому что то, как сложится твоя судьба и судьба самого горыныча на этом форуме, зависит полностью от тебя самого, хе
погода в москве под вечер, кажется, совсем испортилась, ну а лёша, как обычно, не посмотрел перед выходом на улицу. возвращаться обратно, чтобы прихватить зонт – не в его правилах, потому, накинув на голову капюшон ветровки, лис застёгивает молнию под самое горло, прячет руки в карманы и принимается вышагивать под мелкой моросью, шлёпая кедами.
работы на сегодня (пока что) у него всё равно не было, дома было откровенно скучно и… знаете это паршивое чувство, когда стены давят да думать мешают? именно из-за него патрикеевич сейчас и болтался по улицам; именно из-за него крутил в голове под разными углами мысли многочисленные, сопровождаемые какими-то незамысловатыми треками, что звучали в наушниках. вообще, подобные прогулки не были в его духе, он больше, знаете ли, за выпивку и откровенный кутёж, но в последнее время жизнь начала вертеться так круто, словно герой компьютерной игры, раздающий с ноги направо и налево.
в какой-то момент морось начинала сменяться туманом, и чем дальше алексей заходил во дворы, тем гуще тот, казалось бы, становился – словно крынка с молоком раскололась, выплеснув своё содержимое на только что отрисованный холст.
в какой-то момент ноги даже приводят к красной букве «м», что зловеще светилась посреди всего этого прозаического безобразия, а после зоркие глаза и чуткие уши улавливают чьего-то сердца отстук да звук быстрых шагов.
«плохо дело», – думается лису, пока он топает ровно в том же направлении, что и фигурка тонкая, что словно бы наутёк от него пустилась. да, возможно, со стороны рыжего за какого-то маньяка принять можно было, да только район у них здесь не очень и дорога близко. что-то подсказывало, что быть беде.
так оно и происходит, когда лёше в последний момент удаётся девчонку выдернуть едва ли не из-под колёс чьей-то ревущей иномарки.
– хоть бы скорость сбавил, гандон, и противотуманки включил! – громко гаркает мужчина вслед скрывшемуся авто, и уже в следующее мгновение до него доходят чужие слова про… – варенье? – в тупую переспрашивает, разглядывая перед собой эту госпожу «туманную потеряшку». да так и пускается в смех откровенный на добрые несколько секунд. – слушай, эй, тише, – то ли себе, то ли ей, зажмурившейся от страха, говорит, – простого «спасибо, что не дал мне сгинуть» будет достаточно.
девушка перед ним низкорослая, с тёмными кудряшками и совершенно забавнейшим шарфом в красную крапинку. почему-то сердце рыжего засранца в этот момент сжимается как-то, хотя, скажем прямо, патрикеевич не был из тех, кто отличался добротой душевной – взять хотя бы костю; хотя, в случае с костей всё вообще было с ног на голову и наперекосяк.
– я тебя не трону, – совершенно спокойно говорит. – ты не местная что ли?
Поделиться8706.08.2024 07:24:01
ЕСЯ ♱ YESYA
[volunteer's playlist]
— мила сивацкая (!) —
реставратор; художница; волонтер вопреки; |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
• ты однажды повзрослеешь
и поймешь, что все
н а п р а с н о. •Хорошая девочка. Умная девочка. Послушная девочка.
Она подставляет голову под очередную руку, позволяя себя погладить, похвалить за старания. Очаровательно улыбается и хлопает коротенькими ресницами. В аккуратно заполненном дневнике, разрисованным по углам стебельками и цветочками, красуются одни пятёрки. Хорошая девочка бежит скорее домой, огибая сугробы, и морщась от колкого снега. Держа наперевес в руке ранец, скользит по наледи, застывшей совсем рядом с подъездом. Здоровается с соседкой по лестничной клетке: «Здрасте, теть Зин! Ага, со школы.» Влетает на второй этаж и барабанит в дверь кулачками. Скорее бы отогреться дома, поесть рожек с котлетами, похвастаться маме, что получила очередную пятерку, закончить картинку, закрывшись в комнате.
[отец не зайдёт к ней]
У неё глаза – папины, улыбка – мамина. Цветок красивой любви, расцветший на обломках умирающей страны. Она знает, что надёжнее семьи, крепче семьи ничего быть не может. Не может же?.. В 12 лет она уже не бежит домой, а идёт деловито, важно: в художественной школе ей дали ответственное задание. Нельзя никого подвести. Мама всегда так говорит.
[в квартире не пахнет больше мамой]
// твой бумажный змей умрет,
попав в турбину самолёта.В груди у хорошей девочки нарастает тревога. Вид отца, сжимающего телефонную трубку вызывает страх. Она не торопится кидаться к нему с расспросами – видит, он тоже волнуется. Она не понимает, что происходит и ей никто не объясняет. Отца видит все реже, остаётся одна все чаще. Тетя Зина при встрече смотрит на неё с такой грустью, будто это она пропала, а не мама. Приходит милиционер, что-то говорит [она сидит в закрытой комнате, дергано пачкает лист ватмана] отец смотрит в спину уходящего мужчины в погонах и дальше ничего не происходит. Она заглядывает в щель приоткрытой двери своей комнаты и видит как лицо папы становится серым.
Закрой дверь.
// ты отправишь в мусор толпы
изнасилованных кукол.Два года тишины. Еся разглядывает свой паспорт – Гущина Ксения Викторовна. Странное чувство, будто имя ей не принадлежит. Оно чужое. Холодное. Как отец, будто тоже потерявшийся вслед за матерью. Говорит, что уходит искать каких-то людей, чужих людей, незнакомых. Она чувствует на себе его тяжёлый взгляд, ощущает как крепкие ладони ложиться ей на плечи.
Она умерла.
// горы плюшевых игрушек,
столь цинично расчлененных.Бежать. Бежать прочь от холодного дома, от жалостливых взглядов, от друзей и подруг, от участливой соседки, прочь в чужую страну. Утопиться в красках, удушить себя известью. Нервно выблевать все воспоминания из той жизни, которая теперь стала сном. Пытаться раз за разом восстанавливать сломанные, разъеденные временем вещи.
- Ксения, вам не кажется, что вы своими работами стараетесь «отремонтировать» собственную жизнь?
- А вам не кажется, что вы лезете не в свое дело?Бежать прочь от призрака мёртвой матери.
Бежать прочь от призрака живого отца.Не помогает не учёба в Англии. Ни заедания. Ни рвота. Ни психолог. Ни-че-го.
Еся чувствует вкус пепла во рту, когда самолёт идет на посадку в Шереметьево.Скажи мне, пап. Почему ты оставил меня одну?
— персонаж является неканоном и она исключительно моя фантазия на тему: "что, если бы у подзаборного профессора физики была бы дочь и внезапно умершая жена"
— фандом плейлиста волонтера пропитан русской тоской и надеждой на лучшее. еся прекрасно вписывается в этот мир как обособленная единица, что хочет влиться в этот мир не из-за гуманистических соображений, а чтобы понять: куда пропал её отец? после трагической кончины матери ксюши, гущин с головой окунулся в волонтерство и с усердием копался в судьбах чужих людей в то время, когда его семья просто разваливалась на куски.
— помимо поисков, в жизни у гущина появилась ещё и молодая протеже с которой "все сложно" и от того делить отца есе придётся ещё и с ней. (сидорова передаёт привет и жаждет играть эту дележку с особой страстью)
— помимо лучшего (нет) отца в мире вас ждёт ещё и знакомство с лучшим (да) кастом - уютным, комфортным, играющим и вполне себе активным. при желании можно и с ребятами водить свои сюжетики.
— очень хочется видеть от вас заинтересованность и мал-мал активную игру, я человек понимающий, терпеливый и обросший большом количеством хэдов и гештальтов, которыми я обязательно поделюсь в лс или тг, где вам будет удобнее.
— если вы ещё не умерли от тоски и добрались до этого пункта, то я буду очень счастлив появлению блудной дочери. стучите в гостевую, оставляйте пробный пост в лс мне, а дальше кто знает, может раскрутим большую семейную драму на много эпизодов.
тонет в море алкоголя
неудавшееся счастье.- Всё, я пошла, - девичья рука с короткими ноготками царапает затертую дверную ручку. Гущин облокачивается плечом о косяк, застывая в коридоре как каменное изваяние. Жизнь в нем выдают только поблескивающие серые глаза.
- Надолго? – в его прокуренном голосе едва уловимая надежда на то, что она вернётся. Но надежды рушатся под тяжелым взглядом девушки. Она неторопливо опускает ручку двери вниз. Раздается щелчок.
- Ты же не думал, что я останусь… здесь?
- Думал, - чешет густую бороду и блуждает мыслями о том, чтобы такого ещё придумать, чтобы задержать её на подольше. Но идеи кончились. Как и терпение долгожданной гостьи. – А куда тебе ещё? Оставайся хотя бы на первое время. Пожила бы, пока не найдёшь хорошую квартиру, да и…
- Я остановилась в гостинице, - девичий голос резко обрывает мужчину очерчивая границу, через которую уже невозможно к ней подобраться. – Не маленькая уже. Есть куда ткнуться.
- Заходи вечером, я тут… кое какие вещи нашёл. От матери. Соберу и отдам тебе, зайдёшь? – профессор не дожидается ответа. Её ответ – глубокое мрачное молчание, выдавливающее стены тесной прихожей....так пойдём те же со мною -
зажжем свечи, газ откроем.Едва за дочерью закрылась входная дверь, Гущин судорожно выдохнул, проглотив горечь, что встала комом посреди глотки. Могильная тишина в квартире нарушалась лишь шарканьем тряпичных домашних тапок по линолеуму, да нервирующим тиканием настенных часов. Вернувшись на кухню, где так и остались стоять не тронутые чашки остывшего чая, Гущин посмотрел на стол и взялся за смятую пачку чёрного Петра. Медленно сев на табурет у стола, он тянется к коробку спичек и зажигает одну: по кухне тут же расползается кислый запах жженной серы. В голове было так же тихо, как и во всём доме. Ни единой мысли. Космический вакуум. Выдохнув порцию дыма через нос, в стенках ноздрей неприятно защипало – дрянь, дрянь! Подперев ладонью щеку, Гущин продолжал гипнотизировать замысловатые яркие узоры на грязной плитке, прокручивая в голове такую долгожданную встречу с родной дочерью и с ужасом заметил, что ни черта не может вспомнить Только её уход. И ничего больше. Тоска вновь сжимала в своих костлявых пальцах пропитую душу профессора и тянула куда то вниз, на самое дно, туда откуда он едва смог выбраться и окончательно не сойти с ума. Странное чувство спокойствия сменило тревогу. Всё наладится. Все под контролем. Всё будет хорошо.
В реальность Виктора возвратила резкая боль на кончиках пальцев – сигарета тлела всё это время и уже начинала сжирать фильтр, дотягиваясь до грубой кожи и торчащих заусенцев ногтей. Одновременно с этим обитель мужчины заполнил оглушительный дверной звонок. Поморщившись Гущин кидает бычок в одну из чашек с холодным чёрным чаем и нехотя плетется к двери: «Кого там ещё принесло?..» Гость, стоящий на пороге удивил. Гущин окинул Скрипача с ног до головы и отошёл в сторону, пропуская того внутрь прокуренной квартиры:
- Добрый, добрый…
Рукопожатие со стороны Кости было крепким, а сам он не смотря на явно не ближний путь выглядел как всегда бодро. Удивительный человек. Впрочем, Неудивительных среди отряда волонтеров быть просто не могло. По квотам их что ли Саныч отбирает? Усмехнувшись своим же мыслям, Виктор кивает Скрипачу, направляя того в сторону кухни, забирая у него из рук фирменный пакет из ближайшего магазина. Он едва не забыл, что сам хотел встретится с приятелем на днях. Ну как на днях… в течении недели точно. Или двух. Или трех. Все стало слишком нестабильно в планах Гущина с приездом ближайшей родственницы. Разобрав закуску и обнаружив среди всего прочего бутылку отличной дорогой водки, профессор молча убирает чайные пары в раковину и достаёт стопки. Но осекается:
- …или тебе чай? Да не, давай по нормальному, - сам спросил, сам ответил и немного погодя стол уже был скромно накрыт для послеобеденных посиделок. По правде говоря, Виктор не рассчитывал на них, но на ловца и зверь бежит. Он хотел напиться. А Скрипача явно судьба не просто так прибила к его порогу. – Я-то куда пропал? Да, так… дочь из-за бугра вернулась. Училась там на этого… - щёлкает пальцем, пытаясь вспомнить правильно название специализации, - архитектора… нет, реставратора!
Усевшись, наконец, за стол Гущин поднимает стопку и пробормотав что-то вроде: «за встречу», вливает содержимое в себя не морщась и не закусывая. Теперь то можно нормально поговорить с коллегой по поискам. Давно он на них не был, пропуская даже те, на которые отзывался даже самый занятой волонтёр. Гущин не мог сорваться. Действительно не мог и Жора прекрасно его понимал, как все остальные – поймут. Обязательно поймут. Раздавшийся звон мобильника отвлекает Костю от рассказа о недавней вылазке аж в Архангельске. На том конце – Ваня:
- Передавай привет.
С Ваней Гущин был знаком весьма шапочно, и пересекались они исключительно на поисках, учениях или общих мероприятиях отряда. В отличии от всегда учтивого и вежливого Скрипача Ванёк мог и словцо крепкое вставить и выпить за компанию. Так же крепко. Однако извечное «вы» так цепляло Гущина, что Костя стал желаемым гостем в его доме даже без повода. Встав из за стола и открыв, наконец, форточку (дым начал активно покидать кухню), Виктор кивнул на просьбу не то Левжинского о помощи, не то самого Вани.
- Ну раз деликатное, - подкурив очередную сигарету, Гущин беззубо улыбается, - то пускай приезжает. Ты, главное, наливай, а там разберемся.
Опрокинув очередную стопку, профессор заинтересованно посмотрел на друга:
- А что за радость то? Так и не поделился. Рассказывай, пока третьего ждём. Да и вообще... как там отряд? Саныч особо не делится новостями, а на форуме я редко бываю.
Поделиться8808.08.2024 11:06:48
БОТВА ♱ BOTVA
[volunteer's playlist]
— Андрей Айрапетов —
Морковкин Олег Леонидович |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Физику Олег завалил уже даже плохо понимает в какой по счету раз. Подозрения в том, что мама была не права, когда настаивала на поступлении в технический вуз уже начинают плотно пускать свои корни, но пути назад пока не видится. Не забирать же документы в середине пути и начинать всё с чистого листа в каком-нибудь педагогическом или на французской филологии. Хотя большинство преподавателей ему точно посоветовали именно это. Но Олег, он же не такой, он не благодаря, он вопреки, он щас вам покажет, че вообще может, он всем всё докажет обязательно. Наверно.У него же вообще и мама такая, и бабушка, типичная однополая семья в России, вечно кому-то что-то зачем-то доказывали. И Олег конечно же такой же, очень доказательный для всех окружающих, не для себя. И физика. Физик он такой, словно всё про Олега понимает и лучше него знает, что в Бауманку парень поступил только в надежде потом попасть на какую-то хорошую работу, это же известный факт - пока физики зашибают бабосы, лирики кричат свободная касса. Олегу так говорила мама и плевать она хотела на то, что у них вообще-то династия инженерная и вообще, она почти всю жизнь (ровно до 91) на Бежицком сталелитейном заводе, мастером отработала, а денег всегда было примерно вешаная мышь и кошкины слёзы.
Олег как-то неловко шутит, надеясь получить зачёт, преподавательница смеётся, но не помогает. Он вообще уже не понимает, почему послушал свою мать, не то что бы она по его мнению была женщиной умной, скорее авторитетной. Это конечно многое объясняет.
У него нет ни копейки денег, только какие-то сплошные подработки, больше за еду, койка в общаге, а, ну и очень много обиды. На мать с бабушкой, на себя, на всех этих работодателей, на преподов, на соседей по общаге, которые бытовые инвалиды и не умеют за собой убирать, оставляют на раковине эти ебучие капельки, которые потом сохнут и превращаются в некрасивые разводы. Обиды на отца только нет. А че на него обижаться то, он гондон, всё и так ясно. Леонид Геннадьевич мужчина так себе, хотя мать до сих пор говорит, что красив был черт, да и как специалист хороший. Олег ей верит с трудом, у него от отца только уши в растопырку и зубы кривые. Такие себе критерии привлекательности. Ах да, Леонид Геннадьевич, хреновый отец, но безобидный, просто говно человек. Олег когда только в Москву переехал пытался с ним общаться, город хоть и большой, но всё таки один. Бесполезно, всё сразу ясно становиться. Неприятно конечно, но на душе от чего-то легче. Мать хотя бы пыталась, она вообще-то что-то значит, к ней по тому и претензий так много, а этот... оно название человека.
Олег потерянный, не в смысле по жизни, хотя по жизни конечно тоже, но сейчас не об этом, а в простом, буквальном смысле. Взял и потерялся в лесу. Как так, не понятно, наверно просто принял ответственное и волевое решение, первое в своей жизни. А Сидорова его взяла и нашла, вот так просто. Олег не удивился, он давно уже привык, что в его семье все женщины очень упорные и волевые.
- А у меня тоже уши торчат. - Он глупо улыбается, пытаясь разрядить обстановку. - Но ещё и зубы кривые.
- У меня тоже. - Оля предвещает недоуменный взгляд. - Раньше были.Стыдоба ищет Позорище <3
Да, неканон и что вы мне сделаете? Да, хочу лицезреть лицо Айрапетова, он лучший, вопросы?
Ладно, это всё шуточки (или нет?), если серьёзно то это и вправду неканон, который родился у меня в голове, ещё до того, как на Сидорову появилась полноценная анкета и он мне правда очень нужен, я правда собираюсь с ним играть вот эти вот все братско-сестренские драмы, семейные разборки и прочую муру. При этом на активном темпе не настаиваю, главное что бы мы с вами были на одном вайбе и вы были на связи, любили обсуждать всякое, хедканонить и умели договариваться. Помимо меня есть Гущин, твой преподаватель физики и по совместительству мой эм, ну, всё сложно, есть в меру активный каст, который приятно почитать, приятно курсором погладить или даже курсором потыкать, но тут уж всё по желанию, меня вполне устроит если ты будешь писать мне пост в месяц, флексить во флуде и уютно-кринжово хедить со мной в личке. У меня неиронично большая анкета, но ты можешь написать о себе буквально два предложения и мою даже не открывать, основное я тебе и так расскажу (так что если ты ничего не понял из акции не страшно, главное что ПОЧУВСТВОВАЛ).
Нейминг персонажа опционален, можете быть хоть вершками-корешками, главное что бы вам было комфортно, а вот Олегом Морковкиным остаться придётся в любом случае. Ну и лицо Андрея конечно не менябельно.вы просто посмотрите на него, на этот ВАЙБЛПриходи, будет весело, а потом обязательно грустно
или нет?
- Она хорошая девочка, поехала с этим своим новым парнем, в лес, там друзья его ещё были. - Где-то здесь по сценарию свидетельница должна драматично промокнуть уголок глаза, шмыгнуть носом. Никто этого в реальности конечно не делает, но у Сидоровой в голове так и звучит высокий женский голос, что мечется от всхлипов до писка.
Установочные простые. Группа подростков, ну как подростков, от семнадцати, до двадцати лет, выехала в лес, отдохнуть. День и ночь отдыхали, на утро обнаружили, что двоих, парня - Саша, двадцать лет, рост средний, джинсы тёмно-синие, волосы тёмные, стрижка короткая, куртка черная, кожзам, под курткой свитер светлый, на правой руке татуировка, паук, кроссовки светлые, и девушки - Лена, семнадцать лет, волосы русые, длинные, рост средний, телосложение худощавое, куртка черная, кожаная, под курткой толстовка серая, джинсы светло-голубые, обута в кроссовки, а ещё пирсинг, в пупке колечко, и сережки дорогие, с жемчугом. Про последнее группа знает только из-за того, что Сидорова спросила. Сама не знает зачем. Дались ей эти серёжки. Телефоны у обоих выключены. С момента пропажи прошли минимум сутки - компания парочку не хватилась, разъехались без них, мать девчонки начала суету наводить, когда поняла, что дочь не просто загуляла, благо несовершеннолетняя, менты быстро засуетились. На этом вроде как всё, обозначили ориентировочную локацию, где отдыхали потеряшки и товарищи, периметр очертили. Сидорова смотрит в карту с народичто хмурым видом, понимает она на ней примерно нихуя, но есть ощущение, что если смотреть будет ещё пристальней, то обязательно что-нибудь разберёт. Или у неё просто лоб треснет от натуги.
Херня какая-то.
В ей случае наверно уже без толку.Гущин в карту тоже смотрит, но без особого усердия, с хитрым прищуром. Он там явно понимает намного больше, причём не прикладывая особых стараний, наверно вообще каких-то стараний. Сидоровой становится как-то обидно. Быть самой бестолковой очень не хотелось. Она старалась, задавала вопросы на ломанном в паре мест русском, внимательно слушала, иногда не всё понимая, тщательно смотрела по сторонам. В итоге получалось быть просто самой тупой. К такому Сидорова не привыкла, она не то что бы по жизни отличница, но учиться она умела и так-то любила, соображала быстро, а тут всё не складывалось, хоть по самую жопу ноги сотри в этом лесу и сутки не спи на поисках, учениях, умнее как-то не становишься. Ничего она не понимает, ни в ебанных деревьях, ни в карте этой задрипанной. Штапич её не то что бы терпел, нет, он чет даже учил, объяснял, подсказывал, просто с перепоя всё обучение как через забор лезло - штаны на жопе порваны, коленки от травы зелёные. Ладно, с таким описанием оно как будто и не через забор, а чем-то другим занималось, суть в том, что усвоено от всего материала ровно ноль тридцать три необходимое для облегчения похмелья.
Похмеляться Сидорова не умела
В её случае выходил недельный запой.Про Виктор Сергеича в отряде ходили не легенды, но такие, своего рода байки. Мужик говорят опытный, поисками занимался ещё до того, как про это по телевизору говорить стали и Лиза пропала. У него говорят свои какие-то методы. Сидорова уверенна, что они не шибко отличаются от основных, чего там в конце-концов изобретёшь нового, как на берёзу залазить и в даль смотреть, но предпочитала испробовать на собственной шкуре. Если просто наблюдение не сработало, то может в сравнении будет наглядней.
Карта перед глазами уже идёт кругами. Сидорова трёт глаза и понимает, что её мутит. То ли волнение, то ли от вонючей жижи против комаров, которой залила себя с головы до пят ещё до того, как вылезла из чистенького, явно только из мойки, ровера, который судя по звукам был далеко не в восторге от того, что пришлось залезать в такие ебеня, да ещё и таким небрежным образом. Ей бы потом на сервис, глушитель проверить, наверняка где-то стукнула. Делать этого конечно никто не будет.
В лагере идёт горячее обсуждение, где искать, какие особенности у потеряшек, кто с кем ныряет в лес. Сидорова молчит, держится по большей части особняком, тянется за белоснежной алюминиевой бутылкой с водой. Делает пару глотков, смотрит на уже перепачканную отпечатками не слишком чистых рук поверхность. Бутылку она купила ещё в самом начале, выперлась вместе с ней на первые учения. Смех да и только. Кеды конверсы, джинсы, курточка-ветровка, сразу видно человека к лесу подготовленного. Гардероб после того раза Оля значительно пересмотрела конечно.
- Они не туристы, - Сидорова внезапно даже для себя влезает в обсуждение, что-то напрашивается, крутится на самом кончике языка, осталось толко сообразить, сформулировать, - одеты слишком, - с этим как всегда сложности, - casual? - Товарищи по учениям не сразу соображают к чему это она вообще. - Слишком далеко от Москвы уехали.
Она понимает. В кой-то веке действительно понимает, уверена в том, что движеться в каком-то верном направлении и зацепилась за что-то действительно важное. И теперь так отчаянно хочется, что бы остальные тоже поняли и сказали, что она чертовски права.
Поделиться8910.08.2024 10:08:57
КАЗ БРЕККЕР ♱ KAZ BREKKER
[the grishaverse]
— freddy carter —
Сумрачная личность — от рук в неснимаемых перчатках до акульего взора — оплетена ужасающими легендами: демон с человеческими трюками, существо из глубин ада, голодный до человеческой плоти падальщик — выбирайте любую, ведь всё является истинной правдой. |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
В извилистом переулке самого опасного района Кеттердама под нависающими домами мягко струится утренний туман, словно стремясь деликатно сокрыть следы очередной жестокой игры или похоронить останки очередного гнусного веселья. Но от меня не сберечь секреты ни в зыбком тумане, ни в дальних закоулках, ни в потаённых комнатах.В Кеттердаме, городе ненасытной корысти и всепоглощающей алчности, выдаваемых за почтенную милость Гезена, я намереваюсь встретить короля воровского мира с поистине чудовищной репутацией — Каза Бреккера, чьё лишь имя способно взволновать в беспокойстве тёмные воды каналов.
Отношения между Казом и Инеж — выверенный танец переплетённых крыльев двух независимых и величественных птиц, где каждый поворот, каждое пикирование, каждый взгляд — это испытание, с которым они пытаются справляться смело и с достоинством, сливаясь в странной гармонии и напряженной гравитации; как два виртуоза, они выходят на криминальную арену со своими сильными характерами и гордыми душами, пока эти гордые души притягиваются неуклонно, и они оказываются запутанными в созвучии собственных чувств перед то и дело подстерегающим лицом опасности.
Я хочу написать историю — н а ш у историю, начавшуюся с тонкой, как подёрнутая дымкой солнца слеза, нити доверия, которой совершенно не место на этих улицах, где люди не обременены совестью, но совращены алчностью. Нам не стоило доверять, но так случилось, что мы, слишком хорошо овладевшие языком страдания, обречены спасти друг друга.
От себя я предлагаю отзывчивость, гибкость, умение ждать. Вместе мы можем закрыть твои и/или мои гештальты, а сюжет всенепременно родится в процессе комфортного обсуждения. Книги читала, горячо их люблю (это мы тоже можем обсудить), а потому я предлагаю обратиться к книжному канону, но с оглядкой на сериальный визуал. Не страшно, если к настоящему моменту ты что-то не успел прочитать — с удовольствием буду сопровождать тебя в твоём путешествии по страницам.
Важно: очень ценю погружение в персонажей, установление личного общения, обогащение друг друга вдохновением, обмен контентом, хэдканонами, мыслями — всем, что не будет сухой отпиской «пост сдал — пост принял». В идеале желаю обрести своего комфортного соигрока, такую же ищущую душу, с кем разделю это увлечение сердцем.
Пишу в среднем 2500-3000 знаков, один-два поста в две недели, без «птицы-тройки» от третьего лица в прошедшем времени. При необходимости подстроюсь под соигрока.
Обладание Каза почти сверхъестественным чутьём давно перестало удивлять Инеж, равно как и Каз давно воспринимал бесшумные передвижения Инеж чем-то само собой разумеющимся. Но это — одна из протянувшихся тонких нитей их безмолвного общения, которым Инеж дорожила... Признается ли она когда-нибудь в ещё одной своей тихой слабости? Адресованная ей гостеприимная улыбка Каза и смягчившиеся в тусклом освещении свечей острые черты лица незамеченными не остались. Коснувшийся её плеч и выхвативший из косы пряди волос порыв ветра напомнил о просьбе хозяина дома. Было и правда холодно. Защищая боязливо дрожащие огоньки от сквозняка, Инеж тенью скользнула к окну и опустила его вниз.
Медленно развернувшись в сторону отдыхающего за своим рабочим «столом» Каза, Инеж вдруг застыла под леденящим, как этот ветер, осознанием: наступил тот день, когда она пришла к нему не с добытыми сведениями.
Она пришла к Казу.
При осознании этого сердце Инеж сжалось так, что сулийка сделала судорожный вдох — испугавшись того, что Каз мог услышать и разобрать всю силу её волнения на составляющие. Но Инеж надеялась на то, что Каз всё же так с ней не поступит. Хотя бы из немногих крупиц вежливости. Казалось, воздух вязко застывал вокруг Инеж и погружал во вневременную неизвестность, пока собственное дыхание казалось таким далёким и странным, а мысли кружили вихрем, унося на дни, недели, месяцы обратно.
К самому началу их общей истории.
Первые несколько дней работы на печально известного Каза Бреккера были похожи на падение в глубокую реку без надлежащей подготовки, на смертельные прятки с мишенью на спине, на бег по битому стеклу. Ей пришлось быстро приспосабливаться к новым правилам и совершенно новому образу жизни: не было места для колебаний, не было времени на раздумья. Сокрушительная тяжесть неопределённости ушла. Улицы Кеттердама не были незнакомы Инеж — при попытках побега ей удалось запомнить достаточно много, чтобы она могла проявить свои обнаружившиеся таланты шпионки перед Казом. Каз должен был понимать, что Инеж шпионила и за ним тоже, чтобы знать, с кем она имела дело.
Разум Инеж был в смятении, воспоминания нахлынули на нее, как разбивающиеся волны...
Был прохладный, как и сегодня, весенний день, когда Инеж вызвали в логово Каза для её первого задания в качестве его шпиона. Ветер хлестал Инеж по лицу, заправленные в низкий пучок волосы рассыпались под шелестящим капюшоном; её дыхание туманилось в воздухе, когда она прижималась к стенам узкого переулка.
И ждала.
Здесь было пугающе тихо, но располагающе к мрачному предвкушению, очень свойственному этой стороне Кеттердама, о которой в приличном обществе не принято говорить. Случайный отблеск лунного света просачивался сквозь щели крыш, но в остальном всё было погружено во тьму. Казалось, сулийка плыла в пустоте теней. Она изо всех сил старалась оставаться настороже и контролировать своё поверхностное дыхание, но мысли Инеж постоянно возвращались к словам Каза... К его леденящему душу приказу.
Это был безобразный и жестокий человек, который, казалось, наслаждался ее страданиями в «Зверинце». Один из первых клиентов. Когда она приблизилась к зданию, её сердце то горело гневно, то замирало в животном страхе. Вооружённая до зубов, но снова — перепуганная девочка, Рысь. Она чувствовала, как у неё на шее бился пульс и тревожно скручивался её желудок; чем ближе Инеж подкрадывалась, тем громче становился глумливый смех, вскрывая старые раны...
Руки Инеж не переставали дрожать, когда она возносила молитвы своим Святым и, зажимая рот себе ладонями, тихо плакала в своей маленькой комнатке в Клёпке. Ту ночь самого первого убийства собственными руками Инеж Гафа не забудет никогда. Все помнят свой первый раз, как сказал бы Каз.
А каким был твой первый раз, Каз Бреккер?
Инеж сделала несколько шагов в его сторону: мягких, но решительных — и как много невысказанного в этих шагах.
— Ты хотел видеть меня, Каз.
У Инеж щемило и наполнялось тяжестью сердце в чувстве вины за причинённую родителям боль, но бесконечной благодарности этому парню за освобождение от долгов и воссоединение с родителями.
Я сказала бы, что ты был милосердно послан мне судьбой и Святыми; я бы молилась о тебе каждый вечер, каждую ночь, но ты рассмеялся бы мне в лицо.
Поделиться9012.08.2024 07:40:40
ГЕТО СУГУРУ ♱ GETO SUGURU
[jujutsu kaisen]
— only canon —
маг, повелитель проклятий, ставший изгнанником в магическом сообщесте за радикальность своих методов и идей. |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
«вчера я видел сон. очень старый сон. во сне нам все еще по тринадцать лет...»
он не думал, что любит его. Это чувство дало обнаружить себя только в зрелости, сделав ужасно сложными вещи, которые до этого были крайне простыми – оно оказалось глубоким, насыщенным, излишне болезненным, и сильным настолько, что могло бы отнять его жизнь, сделавши странно и страшно беспомощным… Чувства к Сугуру были, напротив, пленительно легкими. Они были как лето в преддверии осени, когда нельзя надышаться свободой и хочется что есть сил ухватиться за тень уходящего августа, потому что дальше ответственность будет катиться со стрелок часов и поджидать как капкан в календарной разметке.он не любил его – это точно. Но нужно ли громкое слово «люблю», чтобы связать две души необъявленной родственностью, словно они знали друг друга всю жизнь, как ощущают принадлежность друг к другу братья и сестры, имея чуть больше, чем дружбу – пусть заключенную в глупом поверхностном слове, - но недостаточно для обретения сладостной боли на сердце. Это было что-то особое, очень свое; по крайней мере тогда, в те школьные годы, когда они проживали пятнадцать с шестнадцатью, вылепляя убежища в тайных местах своей памяти, дабы затем возвращаться к ним за спокойствием выдоха.
это было… чудесно. Таким бы могло ощущаться счастливое детство, родись он в обычной семье, и тогда были бы игры на улице, и шутливые драки, и бросание камешков воду, и сидение на кромке асфальта в безмолвии, провожая неспешность падения солнца в закат, и другие, обыкновенные в сущности очень забавы, за которые Сатору только легонько успел ухватиться подростком. Дружба с Сугуру, возможно, пришла в его жизнь слишком поздно, развернувшись по детскому, может, сценарию, и по этой причине где-то задерживала, где-то – гнала, стремясь уместить в короткое время все то, что он не смог получить, живя в стенах клана. В дружбе с Сугуру был воплощен эгоизм одиночества – ненасытное желание брать, гребя под себя эмоции с чувствами, произнося многократно «а, может?», негласно прося разрешение с поддержкой; учась жить с его помощью, осуществляя простые, замолчанные когда-то желания, что в прикосновении к макушке низвергались до глупости родительским словом.
конечно, увлечься дружбой с Сугуру было легко. Они были похожи даже со всей своей разностью, противоположные друг другу как черный и белый, но сосуществовавшие в той же контрастной гармонии, как светотень сочетается в карандашном наброске. Сугуру виделся ему молчаливым и вдумчивым. В нем была спокойная строгость ножа, чья острота очень четко и точно делила на доли, и, несмотря на различия в их поведении и речи, противопоставлявшей раскованность - сдержанности, пылкости – холод; невзирая на то, что они отличаясь даже в шлифовке собственных мыслей на пути к озвучанию и манере вести себя наедине и на людях – они не нуждались в вербальном, приходя к понимаю как звери, интуитивно сложившие мелкую стаю.
Сатору хотел бы считать его равным и говорил о них как сильнейших с небрежностью спешки, словно самому себе запрещая думать иначе, приближая Сугуру к себе в знаке равенства, точно без этого у них бы не вышло сдружиться и безнадежной была бы попытка коснуться плеча, когда между ними лежала бы пропасть.
Сугуру был для него терапией, спасением. Возможностью найти человечность тому, к кому тогда относились без явной любви, но с отстраненным почтением, как к статуе будды; в котором было больше от Годжо, чем от Сатору, как будто совсем не имела значения личность, что отброшенной тенью стояла за проклятой силой… Сугуру был его диалогом с собой. Ступенями к пониманию того, что Сатору свободен в своей неприкасаемой роли сильнейшего, и потому, увлекаясь им, в действительности он увлекался собой, и чем больше, тем дальше от него становился, в безнадежном азарте упуская момент, когда личность Сугуру сама пошла трещинами…
я вижу отношения Сатору и Сугуру очень сложными и запутанными, но далекими от романтической любви, поэтому сразу оговорюсь о том, что заявка не в пару и отыгрыш романа не предполагается, однако при желании можно оставить напряжение невзаимной влюбленности Гето в Годжо. Или совсем обойтись без этого.
Сугуру, так или иначе, важная часть жизни Сатору, поэтому мне бы хотелось найти человека, с которым у нас сложится комфортная игра на общих или около того вайбах. Могу также сразу предупредить, что я люблю личное общение с возможностью делиться сюжетами, хэдканонами, мыслями, и всяким разным. Это не обязывает вас к какому-то постоянному и непрерывному общению, но я все же за то, чтобы оно было, и можно было ощущать заинтересованность и вовлеченность, а не просто обмениваться постами раз в какой-то срок. Особых требований к оформлению, стилю и лицу не имею, от вас как игрока прошу только грамотности, знания канона хотя бы на уровне аниме, отсутствия жестких сроков на отпись и не пропадать без предупреждения.
Сибуя ломается, крошится, опадает горящими хлопьями словно листвой осеннего цвета, и все вокруг в сером, и белом, и красном – повсюду лежит чернота обоженности, и пахнет гарью с металлической примесью, что расцветает во вдохе, сердито садня. Неясно уже отчего и откуда; запах забился в пазухи носа, пропуская дыхание сквозь гаревый смрад; и облака среди гор небоскребов высятся черные, плотные, жирнючими гусеницами, и нет никакого спасения от шума, что бьется осколками, распираясь от всполохов и набухая от взрывов, и скребет, неустойчиво продираясь в него, человеческий сонм голосов, что приближаются или приблизились к гибели.
все оживлено будто в праздник. Спешит, обрядившись в цветастость, простая рутина, свернув в хаотичность с линейных прямых, и люди суетятся нестройно, вразнобой поднимаются крики, и все вокруг льется, спешит и пестреет от пламени, чье отражение пляшет зрачками на стеклах очков.
Сугуру, а, может, нам…
дороги вдоль улицы осклаблены трещинами и щерятся окна блистающей пастью зубов, свет на остротах которых играет так праздно, так красочно, так ослепительно ярко, точно солнце отметило блеском усилие слепого дождя, а не смерило взглядом следы разрушений.
сегодня могло бы быть замершим, проплывающим в сбавленном ходе, ощущаясь как время в пустующим пригороде, проживавшем те же минуты как час, и была бы сдержанной обычная спешка района, если бы тот не усеяло множество ран.
но день все еще кажется очень спокойным. Он - умиротворенно-безоблачный, в незамутненной волнением осенней поре, в которой шевеление возможно только искусственно, потому что отдушка сошедшей жары размягчает до лености, умеряющей суетность будня и ритмику хлопот. Это могли быть пустые в своем отупелом спокойствии сутки, когда сонливость сбивает желание активного отдыха, и хочется просто лежать, качаясь в навеянной теплотой полудреме как лодка на маленьких волнах, и подставлять лицо дуновению ветра, и слушать как копошатся чужие заботы вдали, не ожидая даже хмурой внезапности от слегка апатичной погоды.
она не пытается казаться прекрасной, удобной, и скорее случайны ее небольшие контрасты, сочетавшие холодную заводь небес с пока еще теплым дыханием ветра.
над городом высится гавань нежнейшего цвета – сплошным голубым полотном, драпирующим желтое одинокое яблоко, и если покрепче зажать ладонями уши, поднимая лицо к небесам, то оно как с открытки, что откуда-то с моря… Но это там, наверху. Отними ненадолго ладони и Сибуя снова зайдется в агонии, напоминая больной организм, чьи кости торчат перебитыми зданиями, а кровь необузданно хлещет из вырванных труб и провода растрепались волокнами, проступили сосудами; растрескался разломами кожный покров, укрывшись провалами выбоин словно оспинами. Район разъедает что-то незримое, злое. Его будто ткани иголкой пронзают чудовища и крушат тупоносые шпили высоток огни, что слепят глаза средоточием алого.
проклятья текут как с изнанки, сочатся сквозь щели неплотных слоев. У них широкие рты и петлявые пальцы, и мир с их присутствием выглядит ново, приобретая волнующее сердце нюансы – такие, какие бы мог поднять на поверхность недуг, наделяя тело уродством ненужных деталей. Чудовищны и сами горящие сферы над ними. Они как налитые кровью глаза, заложенные в невидимые даже для магов глазницы, и таится за ними будто бы что-то огромное, способное высосать жизнь за мгновение глотка.
…стоит убить всех этих людей?
пешеходные тропки внизу запружены стеклами и растровой крошкой в них точечно плавает сор, что теснит отражение застроечных взлетов. В осколках плещется свет, в них посажена серая обобщенность пейзажа, и когда подросток идет мимо них – они запечатлевают его летящий в движении профиль быстрыми хваткими кадрами. Длиннее всего получаются волосы, а лицо лишь в короткую беглость, успевая высечь только по искре из глаз, что дают обнаружить себя в головном обороте, разминувшись с двухмерной фигурой округлых очков.
они непроницаемо-черные, идеальными круглыми очерками, и, соразмерно шагам, в них укрепляется четкость пастельных тонов, формируя чуть накрененную набок тележку с мороженым.
шоколадное, клубничное, мятное?
от летней жары кровь пахнет душно, высокой, как напетая на уровне запахов, нота, что вздорно чиркает по выстилке носа металлом, дабы тут же оставить соленую ранку внутри. Нежная сладость едва приминает ее, но даже так приятно разбавить кислость от дыма и горечь – от копоти, и вкус у мороженого как у свободы – освобождение от клановый клетки и сброса изжитых в своем благочестии оков, из-за чего все проживается немного иначе - так, как если бы он перебрался в свой собственный дом, где вдруг бы утратили силу порядки чужого. Все было уже по-другому, по-новому. Не исправленной буквой поверх недавно зачеркнутой, а новым листом вместо выдранного - привольем отсутствия строк и полей, что предлагали возможность раскрыться порядку и хаосу. Он улыбался под нос, не зная точно - чему, сжимая в руках по рожку с разноцветными шапками, и переживая какое-то мрачное счастье, в котором никогда не признается тот, кто освободился от ноши заботы о тяжко больном.
Сатору качнулся на пятки, посмотрев на Сибую, цветущую пестрым букетом горящей палитры, и, прежде чем снова сдвинуться с места, услышал, как сердце пропело что-то восторженное.
…может, стоит.
дым наверху только гуще, плотнее. Сугуру, стоящий на фоне на него, как будто завернут в меха, и руины высоток остроконечно торчат из этого пушистого ложа как что-то гротескное, сумевшее выйти наружу пронзанием иглой. Позади него город почти безнадежно запутался в сером и черном: с ползущей неспешностью в небо вздымаются тучи, влезая в границы безбрежной воды, и в зеркальном подобии им на земле расползаются облака пыли, набивая бледными вздохами формы дорог.
от этого вида хотелось шутливо присвистнуть, но связки охотнее вскинули хмыканье.
- Ты погляди, какой переполох устроили. И еще о чем-то нам с тобой говорили.
Сатору смещает взгляд в сторону, чтобы живописать направление, но там – ничего, всего лишь клубится дым шерстяным волокном, откуда где-то торчат еще рыжие клоки, образуя единственность непохожих тонов.
он сближается с другом плывущей походкой, словно совсем не касаясь накрытия крыши, и ничто ни в движениях, ни в выражении, ни в облике не выдает в нем преступность последних часов, не считая бардовых размашистых клякс на одежде. Он расслаблен, спокоен. Безмятежен как синяя неподвижность небесной погоды, в которой растаяла мягкая облачность и, в стихшей жаре, ветер так же медленно сник до безмолвия.
рука с одним из рожков отклоняется вбок, но тут же одергивается.
- А-нет, оба для меня. – В шутливой задумке Сатору чуть было его не коснулся, не зарылся губами в зеленую круглость сладкого холода, и от лица мороженое отделяло не больше пространства, чем занял бы палец, когда его плечи все же качнулись смешком. – Ладно-ладно, так уж и быть. Сегодня я угощаю.
на кончике фразы подпрыгнул еще один громкий, распухший до лопанья грохот, но никто из них не отметил его даже лишним в своей ненарочности взмахом ресниц. Это уже становилось привычным. При всей ужасавшей неправильности и предрешённой завтра, с каждым прожитом в хаосе часом - оно постепенно влезало в притворную шкуру нормальности, оттого все меньше и меньше тревожило, притупляясь как боль в отрезанном пальце, и он, вопреки всей беспечности, напущенной в образ, хорошо понимал, что дороги назад уже нет, и просто хотел сполна насладиться сегодняшним днем и не думать о завтрашнем.
Поделиться9114.08.2024 04:32:14
ЧАРЛИ МОРНИНГСТАР ♱ CHARLIE MORNINGSTAR
[Hazbin Hotel]
— original + Saoirse Ronan (or your choice) —
принцесса Ада, папина радость, мамина гордость |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Юная мисс Морнингстар амбициями явно не в своих родителей. Отец - инфантильный тюфяк, мать - кукушка, а она себе возомнила, что ей под силу изменить весь Ад. Перевернуть с ног на голову систему, которая существовала тысячи лет.И знаете что? Это действительно, блять, так!
Одна победа над Адамом и его армией чего стоит, такой удар под дых этим святошам.
Возможно твоим непутёвым родителям пора открыть глаза и посмотреть на правду: ты уже не маленькая девочка, а амбициозная, красивая девушка, которая видит свою цель, идёт к ней и добивается желаемого. Не любыми способами, нет, только теми, что удовлетворяют твоему моральному компасу, но в этом твоя сила. Тот свет и внутренняя красота, благодаря которой порнозвезда, нарцисс, трус и бывший алкоголик собрались под одной крышей. Они тянутся к тебе чтобы тоже стать чуточку лучше.
Так докажи, что ты можешь для них это сделать.
Докажи всем, кто в тебя не верит, что путь исправления существует, покажи им дорогу, направь на путь истинный.
Твои родители тебе в этом помогут. Если, разумеется, не убьют друг друга раньше, чем ты позовёшь их на помощь.
Моя хорошая, замечательная, самая любимая и неповторимая дочурка. Может я и не отец года, но торжественно клянусь прибегать на помощь каждый раз, когда понадоблюсь (и если услышу твой звонок). Тебя ждёт фулл комплект родителей в лицах Мамы Лилилит, папы №1 Люцифера и папы №2 Аластаора.
Приходи, будем вместе спасать твой Отель, давать по жёпе небесам, соберём сотрудников Хазбина под одной крышей, найдём тебе сногсшибательную девушку Вегги, выберемся к людям на Землю и устроим дебош там. В общем, простор для игры есть.
Влетай в гостевую, а оттуда перейдём в любой удобный меседжер
Кто-то упрямо не верит в судьбу, Люцифер же наоборот убеждён, что свою благоверную встретит в любом из миров - мёртвых, живых или тех, кто вознёсся на небеса. Их встреча как нерушимая точка в истории вселенной, и сколько бы раз мироздание не стремилось откатиться к нулю их знакомство повторится обязательно. Как обязательный шаг к тому, что просто обязана возникнуть сила, которая сможет дать отпор святым небесам, посеять среди людей семена греха, похоти, алчности, разврата и ненависти.
Своими руками или руками других демонов - оно и не важно.
Достаточно просто управлять.
Люди современности почти не нуждаются в поддержке извне. В их мыслях - жажда денег, порно, быстрой наживы, искромётного успеха, ради которого они готовы заложить даже собственную бессмертную душу. Они не готовы прикладывать усилия, хотят здесь и сейчас обрести то, чего желают в моменте: славу, вечной любви, бессмертного богатства. Их желания сами приводят к ним тех, кто готов исполнить за символическую плату, и может быть Люцифер не слишком хороший правитель ада и возложил на плечи благоверной столько, что даже её исполинная осанка скривилась, среди живых он чувствовал себя уверенно. Построил свою империю и теперь легко существовал в обоих мирах.
Но ведь их встреча неизбежна. Снова.
Люц не оглядывается, просто знает, что она случится, сегодня или завтра, на улице или в торговом центре, во время дождя или когда с неба на голову будут падать обломки самолёта, потерпевшего крушение.
При любых обстоятельствах Лилит будет самым прекрасным, что есть во всех мирах.
Он узнает её, окажется рядом и протянет сладкий налитый соком плод, предлагая вкусить его и попробовать вместе первозданный грех.
Кто же знал, что у этой встречи будет действительно настолько нелепый душок.
Как и полагает без пяти минут холостяку, чей брак держится исключительно на его нежелании подписывать документы о разводе, Люц может позволить себе выйти в магазин в семейниках с пони, халате и майке с выразительным пятном горчицы. В его корзине продуктов - банка мороженного и бутылка виски, а вместо обуви домашние тапочки с дыркой, из которого торчит большой палец. И именно так он встречает её, статную, красивую, с идеальной укладкой, выбирающую между сраным тофу и баночкой консервированного горошка.
- Привет, дорогая, - улыбается неловко, проводя ладонью по щетинистому подбородку.
Поделиться9216.08.2024 06:45:18
БОРИС ХЕНКИН ♱ BORIS KHENKIN
[black spring]
— valentin anciferov —
школьник, хинкаль, хехенкин |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
боренька — правильный мальчик из хорошей семьи, мамина радость, папина гордость. кудрявый, беленький, с этими своими честными прозрачными глазами. золотой щенок ретривера, с золотым честным характером и набором разноцветных спортивок на каждый день.кажется, ну что в тебе, боренька, может быть такого непонятного, когда ты весь на ладони. ты даже стреляться будешь за кого-то, а не потому что тебя обидели.
за илью, за оксанку, за ваню (с самим же ваней, но это нюансы).
(но мы-то знаем, мой хороший ментеныш, что есть там, за твоим трешером, что-то еще, что ты нам не рассказываешь. что-то лисье, смешливое, как эти твои понтовые очки на вписке. что ты можешь выкинуть что-нибудь такое, отчего даже кислов охуеет.)
мне нужно, мне нужно, поиграть с тобой эту тоненькую болезненную дружбу, потому что мы с тобой повязаны кровью друг с другом крепче, чем с остальными. хочу, чтобы ты пришел ко мне, мрачный, с посеревшими глазами, и чтобы я потихонечку вытаскивал из тебя по словечку, как ты петушино втюхался в своего лучшего друга, наркошу (например, но не обязательно). я не смеялся бы, гладил тебя по золотым кудряхам ласковой ладонью, цитируя стихи про любовь, пока ты не попытался бы мне въебать по лицу.
хочу, чтобы все стекло, драму и свою тайную любовь к классической литературе, ты профессионально разбавлял тупейшими подростковыми приколами, потому что зачем все, если хенкин — не оторва .
возможно, мне надо с кем-то поделиться заебатейшими фанфиками по хэнкисам и обсудить мысль, что именно боренька — главная движущая сила всего сериала. а еще меня разрывает от ста тысяч разных аушек, так что ты обязательно приходи, я уже не справляюсь от мыслей, кем бы ты мог стать после школы.
сильно попросишь — отдам тебе заявку на кису, и делай с ним, что хочешь.
Он бережно носил у себя под душой зернышко тонкого, острого горя, будто иголку проглотил. Оно было совсем неслышимо, глухо, когда Егор был еще с кем-то, когда сидел на уроках или ел в школьной столовой, на какое-то время ему даже начинало казаться, что ничего не поменялось. Что все, как было, так и есть, и ничего никогда не происходило.
Но потом игла поворачивалась в его желудке, неторопливо впиваясь в нежные внутренности всей своей остротой.Режиссер стал для него на какое-то время живее живых. Егор будто бы перестал отличать реальность от смерти. По ночам он долго разговаривал с ним, осторожно прикрывая ему дырявый живот пледом. И Режиссер говорил, говорил, говорил. Меленин находил эти диалоги очень тонкими, очень важными. Режиссер как будто знал о нем что-то такое, о чем сам Егор еще не успел догадаться.
Та часть его души, принимающая по ночам форму и смешливый взгляд Режиссера, оказалась взволнованной и вдумчивой. Она говорила ему, указывая на некрасивую рану на животе пальцем: надо быть чутким.
Нельзя отворачиваться.
Никогда нельзя отворачиваться.Режиссер говорил ему, что жить в полсилы и в полглаза — вот что такое грех. Все остальные семь — это фикция, ерунда, есть только один и самый главный: душевная незрячесть и леность.
(Егор не очень справлялся с такой интенсивностью, но остановиться, отвернуться будто бы не мог. Это было преступлением в его голове, быть неискренним было для него чудовищно.)
Егор бережно забрал всю эту мелочь, который Вронский всыпал ему в руки. Меленин прекрасно знал, что заряжают холостыми, но все равно относился к этим мелким признакам жизни с огромным уважением, как будто они и правда могли сегодня стать посмертным свидетельствованием чужого существования.
Энди Уорхол, — Мел недавно прочитал, — собирал в коробки всякий мусор. Бережно складывал улики времени, святые доказательства, что его друзья и любовники, большей своей частью умиравшие от спида, забытые и заклейменные, существовали, были, курили сигареты и вытирали мокрые пальцы салфетками.
Меленин не любил собирать, но мысль была ему будто бы даже понятна. Если бы этот молоденький офицер в тяжелом пальто сегодня умер, ему бы захотелось оставить себе его зажигалку. Просто чтобы быть до конца уверенным,
что он
был.— Разойдетесь на тридцать шагов по команде. Первым стреляет обиженная сторона, то есть — он, — Егор пропускает вопрос “зачем вам это все”, потому что им это все вообще незачем.
Им эти взрослые мужики тут вообще никак не сдались. Егор нервничает, что кто-нибудь может спуститься к пляжу и заметить пистолеты. Если найдут Режиссера, а в нем найдут пулю, то дальше все развиваться будет очень быстро. Егору хочется их поторопить, но вся его внутренняя жизнь против любого торопления, когда дело касается дуэли.Егору кажется, что, во время того, как дуэлянты расходятся каждый в свою сторону, мир в этом месте, на этом пляже, истончается, становится совсем полупрозрачным. Они будто бы становятся проводниками для вечности, и для смерти, и для жизни.
Все становится вдруг важным, даже мысль о том, что папа сегодня оставил грязную от кофе кружку в раковине, и мама его вечером за это отругает.Вронский казался ему теплым и каким-то особенным. Егор подумал, что, наверное, даже то, каким осунувшимся и усталым Алексей выглядел, было особенно по-настоящему, особенно трогательно.
В больных людях легче разглядеть правду, им не хватает сил на мишуру, и к ним быстрее можно заглянуть в душу. О чем ты думаешь, Леша, когда лежишь в своей палате бессонной ночью и смотришь в окно? О недавно выписавшемся друге, который так долго и трепетно держал тебя за руку, когда тебя только-только привезли? О невысоком, подвижном Каренине, оставшемся в Москве то ли на грани развода, то ли на грани воссоединения с женой, который неловко и взволнованно рассмеялся, когда ты поймал его под локти, не давая пройти? О заносчивой маменьке, которая всегда любила больше не тебя, а твоего беспутного брата? О своих верных товарищах, усыпавших тебя письмами, запрещенным алкоголем и угрозами приехать, как только дадут увольнительную?
Может, о себе?Егор любопытно рассмотрел его пропуск в госпиталь, — Вронский Алексей Кириллович, — и забрал у него одну сигарету из пачки. Харону, может быть, и нужны золотые монетки для того, чтобы перевезти на другой берег, а Меленину достаточно одной сигареты.
Миша надулся индюком и как-то резко побледнел, Егор почти был уверен, что у него была какая-то там пламенная речь, но он резко растерял все слова, только взявшись за оружие. Боря подошел к нему, тихий и внимательный, Меленин почувствовал боком его взволнованное тепло, и осторожно ему улыбнулся: ну тихо, тихо, сегодня все будет хорошо, ты же знаешь.Хенкин среди них всех всегда казался Егору самым чутким, несмотря на свой нахрапистый, шумный образ. Мелу почему-то захотелось взять его за руку и Алексея за руку и увести их подальше от этого пляжа. Он знал, что Режиссер уже оттолкнулся ногами от дна, выныривая на поверхность, чтобы разглядеть их всех получше.
— Стреляйте по команде. Фадеев первый, Вронский — после того, как будет сделан выстрел другой стороной.
Киса смешливо, хищно щурится, Егор чувствует его нетерпение. Гена поглядывает на часы на мобильнике, он тоже переживает, что кто-то может увидеть, подойдя к пляжу.На первый звук выстрела они все нервно смотрят в сторону от моря. Сегодня адреналин не зашкаливает, потому что заряжено холостыми, и вся их общая подростковая мысль о том, как бы никто не спалил случайно. И это утро. Ну кто, господи боже, стреляется утром.
Фадеев растерянно смотрит на не покачнувшегося Вронского, видимо решая для себя, что промазал, и вдруг резко срывается с места, пускаясь наутек. Киса свистит ему вслед, высказывая свое презрение, Гена орет:
— Пистолет отдай, долбоеб. Слыш меня? Я тя ща сам вальну!Егор подходит к Вронскому, чтобы забрать пистолет, задумчиво улыбается.
— Если бы ты не знал, что там холостые, тоже бы не побежал? — протягивает ему пропуск, выдыхая дым сигареты в сторону. У Вронского они дорогие, тяжелые, Меленин к таким не привык. — Не рассказывай об этом никому, пожалуйста. Нам твой друг вообще никаким боком, не знали, как отделаться.
Поделиться9318.08.2024 06:21:34
РАНИ ♱ THE RANI
[doctor who]
— кто угодно но почему бы не sonoya mizuno? —
|
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Между подающей большие надежды звёздочкой и отбитой психопаткой - небольшая грань, и ею оказался президентский кот, сожранный мышами-мутантами из твоей лаборатории.
(О чём история умолчала - так это о твоей попытке его воскресить. Результат закопал твою репутацию глубже, чем ящик с радиоактивным и ещё немного дёргающимся котозомби.)
В перечне противников Доктора с Галлифрея, как и во всяком уважающем себя альбоме выпускников, есть прочно полетевший с катушек чел (это я), есть Витька-клептоман, выросший в мутного дельца (это Монах), а есть ты. О таких обычно помнят, что они вскрывали лягушек для развлечения, а потом связь затерялась, и теперь никто не знает, где они, но сходятся в целом на двух вариантах: либо стали уважаемыми хирургами, либо про них могли бы записать двухчасовой трукрайм-подкаст, но никогда не запишут, потому что никто не найдёт их следов.- холодный расчёт и научное любопытство
- совесть это что-то на плебейском
- внешность не важна, важен вайб
- олдскул можно не смотреть, важен вайб [2]
- приходите, у меня есть сюжет про то, как мы замутили армию мертвецов в кокошниках<3
Тревожным звоночком для Мастера стало не то, что он начал разговаривать с трупами. Как и Доктор, всегда, он был склонен к театральности и любил даже в одиночестве (особенно в одиночестве!) продолжать обращаться к невидимой, но благодарной публике. Его нынешняя была ещё и молчаливой: впервые снобливые высокомерные Повелители времени слушали его, не перебивая. Но нет, не монологи трупам заставили Мастера задуматься о важности отдыха и work-life balance - а когда трупы начали ему отвечать.
К тому моменту, Мастер уже был знаком с ними всеми ближе, чем когда-либо был при их жизни - узнал, пожалуй, слишком интимно, пока стаскивал сначала свежие, затем подгнивающие, затем - активно разлагающиеся тела к лабораториям в сердце Капитолия, туда же, куда приволок, ещё не до конца понимая, зачем, всё мало-мальски ценное оборудование. Именно один из этих подъеденных разложением ребят, незнакомый Мастеру прайдонец (разумеется, прайдонец!) раззявил свою вонючую пасть, чтобы, в ответ на страстное "И ты умрёшь мучительной смертью, Доктор, и я буду, наконец, свободен!" от Мастера (в конце долгого прочувствованного монолога в духе лучших монологов злодеев), глумливо прохрипеть: "Продолжай себе это говорить, парень". Мастер подвис, застигнутый врасплох, всего на несколько секунд, после чего разможжил пиздливый череп ботинком. Но именно после этого случая решил сходить прогуляться, для разнообразия, не ради вандализма или перетаскивания несвежих трупов с место на место, а просто так. Подышать свежим воздухом всё ещё тлеющих пожаров. Развеяться и стряхнуть прах с плеч.
Однако прогулка по знакомым улицам не приносит ему душевного успокоения. Да и с чего бы? Поднимая глаза и взглядываясь в знакомые фасады, выбитые витрины и оконные стёкла, он видит дело своих рук: дом, который он уничтожил; смерть, которую принёс. Он также видит - ложь, ложьложьложь, в каждом камне брусчатки спиральных улиц, в основании каждого здания, в каждом - чья-то брошенная игрушка под ногами - оборванном им детстве. Целая цивилизация, построенная на лжи о собственном превосходстве. Использовавшая сначала одного ребёнка, чтобы возвыситься надо всеми, затем другого - чтобы трусливо сбежать с развязанной ими бесконечной войны. Мастер ненавидит всех и каждого, каждую из них, что, конечно же, значит - Мастер ненавидит себя. Но, спалив их всех до основания, от самого себя он не может избавиться так же просто. Только не так. Не когда его единственный зритель не смотрит. Последнее, что он сделает, обязан сделать - это заставить её смотреть и разделить его/их судьбу. Но он мыслит дальше и шире и хочет вынудить её тоже замарать руки в крови.
От планов, заставляющих ногти впиваться в ладони до багровых лунок, Мастера отвлекает - звук. Он давно не обращает внимания на периодический шум и грохот, то здесь, то там: где-то догорают и падают под собственным весом остовы домов, где-то рушится ещё одна небольшая часть былого величия. Но этот звук - более ритмичный, нет, более... живой - раздаётся там, где ничего живого в принципе быть не может.
Мастер хмурится, нервно мнётся на месте, жуя губу - ему ведь не кажется? это действительно происходит? - но в итоге всё-таки срывается с места и решительно идёт по направлению к тому, что может быть или не быть его новой слуховой галлюцинацией.
Поворот за угол, через задний двор по узкому переулку на улицу, где когда-то стояло (теперь тоже стоит, но в руинах) их любимое по ученической молодости кафе. А возле него... если и галлюцинация, то, определённо, ещё и оптическая.
Мастер щурится сквозь извечный дым на фигуру в нескольких футах от себя. Она не выглядит напуганной, потрёпанной и измождённой - то есть, вряд ли застала его бенефис здесь. К тому же, он очень качественно всех убил, он проверил. Нет, женщина перед ним безукоризненно одета, свежа (куда свежее, чем он, потерявший счёт дням в компании мертвецов) и совершенно точно - не боится. Скорее, довольно раздражена.
Да, именно так. Посреди разрухи и смерти. Довольно раздражена.
Мастер не знает её лица, они не встречались в этих регенерациях, но именно это невероятно знакомое выражение незнакомых черт - холодная досада - рождает в его сердцах чувство пробуждающегося узнавания.
Она заносит руку с камнем, чтобы швырнуть его в здание, с которым Мастера связывает столько далёких воспоминаний, - добавляя ещё немного разрушения к абсолютному, - и Мастер знает.
- Не думал, что встречу тебя здесь, - говорит он спокойно, выходя к ней навстречу. И с лёгкой усмешкой добавляет: - Ушас.
Его когда-то соратница, когда-то - подруга. Они же были друзьями? Спустя столько лет - нет, столетий; нет, жизней - ему так сложно представить, что они когда-либо были способны на дружбу. Неотъемлимая часть головной боли Академии, пресловутой Деки. Также, как и все они, отринувшая дом и его устои, выбравшая для себя новое имя. Рани. Мастер не слышал о ней чертовски давно.
- Признаться, я думал, что тебя давно нет в живых. Как ты - откуда ты здесь? - Он смотрит на неё пристально, внезапно пронзённый подозрением. Разрушив Галлифрей... не мог же он надорвать Паутину Времени? Не может же эта Рани быть той Рани, которой не должно быть здесь - ещё не знавшей Последней Войны Времени, не заставшей забвения Галлифрея в карманной Вселенной и, затем, освобождения из неё? Это было бы крайне... неудобно.
Поделиться9420.08.2024 04:46:15
ЖАН ДЕШАМОВ ♱ JEAN DESHAMOV
[the vampires of midland]
— artem tkachenko —
француз по крови, доктор по призванию; пошёл за наполеоном, но ушел за кривичами; когда хочет узнать, что думает франция, спрашивает себя самого |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
когда доктор нервничал и переставал следить за собой, его вальяжный, хорошо поставленный голос делался скрипучим, как у тех, кто плохо слышит. я смотрел на него, стараясь представить, что же произошло с его рассеянным вниманием — там, внутри, на самой глубине, заполненной медленными рыбинами и мутным планктоном, на песчаном дне ла-манша, заросшем пурпурными и ржавыми gorgonaria. холод то и дело заполнял его голову, и оттого он никак не мог посмотреть на меня — всё кружилось перед глазами, будто мембрана треснула.имена никому неизвестных людей — почерневшие паданцы в твоём высохшем саду; я чувствую, как время в тебе полно беспокойного молчания, беспокойство вертится в твоих костях оловянным волчком, вечное, как парижская сырость, а взлёта всё нет и нет.
с тех пор, как наполеон бросил египетский корпус и бежал в париж, у тебя осталось только прошлое время и позапрошлое, настоящее стало густым и сплошным, как чёрное масло на полотнах рембрандта. то, что ты собираешься сделать с ольгой — это тоже не взлёт, грубое и ленивое скольжение по параболе, попытка исправить прошлое ненастоящим, осыпающаяся, как растрескавшиеся белила с оперного картона.
не было в нём тогда ни жизни, ни ослепляющей французской улыбки, как не было и смертельного намерения — так говорило мне предчувствие, и выкошенные кусты можжевельника отчего-то вновь срастались под ногами, вокруг покрытой дёрном земляной горки.
расскажи мне про французскую революцию, а я расскажу тебе, что видел при ватерлоо. (с) жанчик, мы с тобой почти ровесники, представители одного поколения романтизма и критического реализма — вместе взятых; француз и поляк, последовавшие за «великой французской идеей» в антиутопию. тебя раненым нашёл кривич, меня еле живым нашёл свечников; неравноценный, конечно, вышел обмен,
но ты не обижайся.хочешь, я побуду для тебя антагонистом? со всей этой своей монархической шушерой, древним священным орденом и аристократическим снобизмом; устроим что-нибудь вроде развязки второго сезона: смоленская пустошь против московской пресыщенности. а хочешь, можем жить по соседству (потому что поместье руневского — в русилово), по выходным обмениваться книгами
и кровьюи шутить шутки про польские войска артемонов, ну или про национальное позёрство? если тебе показалось, что тут много намёков на «наполеоновское братство» первого розлива — тебе не показалось. а если ты вообще не любишь/не вдохновляешься в историю, то разведем в настоящем свои гладиаторские бои в остроумии (я проиграю) или шутки за триста (у тебя нет шансов). кстати, случайный вброс: а ты вообще замечал, какие у вас с димой накалы происходят в каноне? ну это так, если ольга тебя уже достала.единые правила лора мы с тобой уровняем; я принесу тебе сюжеты любой степени хтоничности, всратости и масштаба — всё как захочешь. но, мне тут важно пояснить, что я привык генерировать что-то (что угодно) вместе с соигроком и на одном уровне отдачи, и потому, если ты решишь опрокинуть всё на одного, я перегорю буквально за неделю; мне важно, чтобы ты горел и хотел накидывать в жанчика кучу хэдканонов — своих собственных или изобретённых вдвоём, оно не важно, важно, чтобы горело и выебывало. а ещё мне важно, чтобы ты никуда не торопился с постами, потому что я медленный, и спидпоста не потяну ни в каком виде.
буду любить, буду целовать ручки или красиво изображать кардинала — любой твой каприз
и за деньги живой аристократии.
я сижу на скамье
в парке, глядя вослед
проходящей семье.
мне опротивел свет.девятнадцатое октября, одиннадцатого года
chi vive nel passato, muore disperatoПромёрзлая Москва смотрела мне вслед с разочарованным видом; ну, Саша, что же ты, так ничего в тебе не загорелось за это лето?
Я стоял на коротеньком причале возле Андреевского моста, облокотившись на ржавый поручень, и выглядывал на другом берегу крошечную башенку на «пушкинских» воротах. За ними ютились и мелко кивали остроносыми тележками несколько кранов, сильный ветер разгонял воду в каналах, и несколько перевёрнутых лодок, то и дело, гулко бились о каменные стены. Раннее утро подступало со стороны церкви на Якиманке, и в её витражных окнах неторопливо разгоралось раздроблённое утреннее солнце.
До поезда в Петербург оставалось меньше двух часов, и время разрывало меня между двумя крепостями — петропавловской и даниловской. Я чувствовал, что должен ещё немного подождать, позволить ему самому делать выбор, не препятствовать, ни его ошибкам, ни его фатальному упорству. Но, если честно, я боялся, что оказавшись у черты, уже ничто не сможет воскресить в нём человека.
Сегодня передо мной впервые не раскрылась белая дверь в больничный кабинет Бергича, и я отчего-то совершенно потерялся.
письмо, датированное девятнадцатым августа
мне всегда казалось глупостью соблюдать официальный стиль в письмах, которые пишутся на обороте открыток, в них я рассказываю не истории, в них я стараюсь отразить то, во что у меня не складываются слова, когда я могу слышать тихое сипение воздуха на своих коленях.
глядя на тебя здесь, я думаю о семи норвежских реках с ядовитой водой и зелёной нимферии у истока, куда реже (в основном, когда дождь прибивает к земле все другие запахи) — о мокром чабере, но звук твоего голоса, оттого что я не могу его слышать, приобрёл в моей голове какую-то очень ясную форму — угасающий звук барабанов. когда войска наполеона принялись лезть через переправу березины, я слышал их, сквозь шёпот умирающих в ледяной воде французских понтонёров, и через выстрелы сбегающих от преследования австрийцами дезертиров.
глядя на тебя из-за стекла, я будто вновь могу разговаривать с тем мальчиком в окровавленной рубахе, плачущим над мёртвым телом своей матери. могу укрыть его тёплым шерстяным платком, могу прочесть над его трясущимися руками старую колыбельную, могу осторожно смыть с его чёрных пальцев засохшую кровь; не могу только взять его на руки и вынести из этой тёмной, запёкшейся в дыму квартиры.
всё, что я могу — держать твою спящую руку и думать, что в твоём коллапсирующем мозгу, на самом деле, нет никакой границы.
сорок лет твоей жизни — это ожидание, чтобы найти в себе человека.Вы разминулись, он был у меня пять минут назад и выпрашивал какие-то архивы по делу десятилетней давности, раздражённо выпалил Стеклов, стоило только Саше перешагнуть порог министерского кабинета, держи его подальше от следствия, если уж решил вписаться за него, ты вообще слышал заключение Бергича, он не протянет и месяца, съедет с катушек в Управлении, а мне что прикажешь делать, у меня дочь недавно заступила на службу, не дай бог им в одном здании столкнуться.
Мир Руневского теперь состоял из серых, выщербленных стен столичных заброшек и больничного запаха хлорки, потому что таковым его видел сам Меглин. Каждое утро он стоял на битом бетонном порожке с одноразовым стаканчиком, прихлёбывал разбавленный кофе и смотрел на иссохшие завязи старого города, межевавшие запахи двух столетий — в хорошие дни, и пустые, свинцовые, мёртвые — в плохие. В плохие дни Родион походил на подводное течение лимана, он тревожился, крутился на одном месте, задавал нелепые вопрос, кричал и грубил, а потом неожиданно исчезал на развилках, хватаясь за больную голову. В такие дни Саша невольно думал: сколько же ещё? Ему всё казалось, что время на исходе, что нужно только поймать момент — секунду промедления, нужно только быть рядом, не отставать, а уж если оказаться внутри этого разворошённого муравейника, где всё подчинено уже известным правилам, ему удастся за что-нибудь зацепиться, поймать этот ритм, и сразу станет ясно, где та воронка в песке, в которой спрятался сытый муравьед.
Они оба знали, что движет людьми и какова на самом деле роль статистики, но только один из них уже не придавал этим фактам никакого особенного значения.
— Я ведь не дрессированная полицейская овчарка, чтобы уметь выслеживать маньяков по одному только запаху, — Руневский стряхнул с крышки стаканчика осыпавшуюся краску и осторожно отпил; в отличие от лихорадочно мечущегося спутника, он вёл себя сдержанно, даже несколько равнодушно, рассматривая полуразрушенный каркас здания и погнутые железные пруты, на которых держался весь третий этаж. — Он вложил тебе в голову одно только допущение, а ты схватился за него, как будто он уже сжёг всё поместье. Господи, Родион, мы даже точно не знаем, кто виноват в поджоге, а мой адрес в телефонной книге любой интересующийся может найти, для этого не обязательно за кем-то следить.
Мотив к разъяснению провокации — да назови хоть двадцать таких — Меглину был не нужен: дела о мародёрстве в этих местах и делами то не считаются. Такие дела кладут под стопку с папками и держат до тех пор, пока срок давности не истечёт, а потом переводят в архив. Саша помнит некоторые из таких, ещё с двадцатых годов, когда революционные группы пробрались ночью под окна и пытались поджечь западный флигель Русилово, об этом тогда все газеты писали: обошлось без жертв, — и отец Сергея Викторовича со спины, с порванным рукавом рубахи и ссадиной на щеке.
— Насколько я помню, из больницы путь только один — через санитаров Бергича, — глухо стуча каблуками ботинок по длинной выбитой лестнице наверх, он мягко крался наверх, чтобы заглянуть в полупустой бетонный куб, но не чувствовал ничего, кроме пыли и размытой ржавчины; услыхав за спиной, как следом бежит Родион, он остановился и осел на перила. — Не думаю, что после ситуации со стрелком Вадим бы допустил к своим пациентам ещё одного фанатика. Ну, даже если это и так, если он что-то упустил, думаешь такими вот набегами у него бы что-то получилось? Меня ещё дома застать нужно, а уж кто я — сомневаюсь, что он вообще что-то знает об этом, иначе бы не полез в одиночку.
Ну что ещё он мог сказать, стоя там и глядя в нервно бегающие глаза Родиона? За выбитыми стёклами моросил дождь, и Саша беззвучно достал из кармана золотистый портсигар, раскрыл его и протянул к чужим рукам. Сунул в уголок рта самокрутку и мельком бросил взгляд на вытоптанные следы крови — там, этажом ниже.
— Да всё это только пыль в глаза. Ну что ты думаешь, я с одним маньяком не справлюсь? — Руневский глухо засмеялся, и в его смехе, совершенно лишённом тревоги или опасений, пробивалось одновременно, и что-то ласковое, и что-то совершенно неестественное всей его человеческой наружности.
Поделиться9522.08.2024 06:22:24
КЕЙТ (ЛЕТБРИДЖ) СТЮАРТ ♱ KATE (LETHBRIDGE) STEWART
[doctor who]
— jemma redgrave —
глава самой секретной военной организации на планете Земля |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Кейт Стюарт, несмотря на все попытки матери отгородить ее от пришельцев и неизвестности, была обречена встретиться с Доктором. Мрачная, но фантастическая изнанка обычного мира, с которой постоянно сталкивался ее отец, влекла к себе маленькую Кейт - несмотря на то, что он всегда был занят, несмотря на то, что у него редко находилось время побыть рядом с семьей. Кейт вся пошла в отца, и его физическое присутствие для этого было необязательно. Она сама какое-то время искренне верила, что не приблизится на к ЮНИТу, ни к секретам за стенами этой организации. Но время расставило все по своим местам. После ухода Бригадира в мире не было никого, кто смог бы возглавлять ЮНИТ так же достойно. Никого - кроме его дочери.Кейт - исследовательница, не военная. Она умна, расчетлива и способна жертвовать маленькими фигурами ради сохранения мира. Ей хотелось бы быть более доброй, чем она есть на самом деле, и она даже пытается - помогает людям в беде, собирает спутников Доктора как потерявшихся котят, и совсем не думает о том, что это происходит исключительно для того, чтобы ЮНИТ работал эффективнее и правильнее. Несмотря на это, у нее с самого детства сохранился этот взгляд на загадочного Повелителя Времени, друга отца, которого тот никогда не понимал - Кейт даже спустя столько лет смотрит на Доктора снизу вверх, он для нее сродни дядюшки, живущего в Южной Африке, хотя она уже далеко не девочка, и в Южной Африке бывала не раз.
Она считает провалы Доктора, сомнительные решения Доктора и наигранную веселость Доктора и думает, когда же ее терпению все же настанет конец.
Давайте просто признаем: ЮНИТ заслуживает лучшего, чем быть веселой Википедией для временами залетающего Доктора. Это серьезная организация, под руководством Кейт она взяла больший курс на исследование, но это все еще военная структура. У нас есть подобие конкретного сюжета, но с Кейт я бы поиграл со всех сторон, я очень люблю ее и ее историю (и ЮНИТ, да, я готов говорить о этом вечность).
В заявке я немного наклонил Кейт в темную сторону, мне кажется, в сериале этого очень не хватает. В последних сериях она вообще показана очень мягкой и доброй, что в моей голове не то чтобы соответствует званию главы самой секретной военной организации... но смотрите сами. Я предлагаю свое видение, ваше может отличаться.
Он выводит меня из себя - думаю я, отворачиваясь от него и опускаясь обратно к консоли, пытаясь хоть как-то помочь ТАРДИС, разобраться, что он успел натворить. Мастер специально выводит меня из себя, может быть потому что ему нравится смотреть как я злюсь, может просто ждет когда я совершу ошибку, с помощью которой он сбежит или перехватит контроль, или еще что - я не знаю. Только все это происходит намеренно, один из его очередных планов, в которых нет места ни сочувствию, ни задушевным беседам, ничему подобному. Мастер - концентрация абсолютного зла, которая когда-то была моим лучшим другом и которая осознанно впустила в себя возможно одну из самых опасных вещей в мире, а теперь требует, чтобы я что-то с этим сделала. Он уничтожил наше общее детство, все, что нас объединяло, теперь было покрыто пеплом и копотью, бесконечным молчанием и его проблемами, которые мне приходилось разгребать. Все, что мы оба могли помнить и возможно когда-то любить - еще в те времена, когда ему было знакомо это слово - было убито его рукой. О каком сочувствии вообще может идти речь?
Возможно, это было не первое мое детство, но единственное, что находилось в моей памяти. И самое главное, что в нем было - это Мастер, Кощей, лучший друг, с которым мечты и проказы одни на двоих, враги только общие, и друзья из тех, которыми делишься друг с другом и уважаешь, даже если не понимаешь. Мы были разными даже тогда, но это не создавало ни пропасть, ни стену. Это объединяло нас, и даже потом, когда мы оба улетели с Галлифрея с намерением никогда не возвращаться, стены между нами не появлялось. Когда она начала расти? Когда он окончательно отрекся от всего, что у нас было, чтобы в конце совсем все уничтожить? И можно ли было что-то с этим сделать?
Раньше я много об этом думал. Теряя его раз за разом и боясь потерять вновь, что заставляло меня мириться со всеми страданиями, которые он с собой нес, я думал о том, что можно было бы изменить, чтобы мы опять были друзьями. Пока он однажды не пришел ко мне с этой же мыслью и не предал позже настолько жестоко, насколько это вообще было возможно. После этого я уверился: даже если это не судьба, то точно его осознанный выбор.
Он сам виноват во всем, что с ним происходит. Это не моя вина и не моя проблема. И только в случае с Сайбириумом мне приходится ему помогать. Только из-за этого я терплю его здесь. Только поэтому меня не трогает угроза покалечить Яз, не настолько сильно, как могла бы. Во-первых, я заставляю себя успокоиться. Во-вторых, он не сделает этого, потому что знает, что после такого я точно швырну его в вортекс, и таким образом все мои проблемы будут решены.
Я заканчиваю с консолью и поднимаюсь на ноги, чтобы за одной из панелей взять аптечку и вернуться к Мастеру. Возможно, последнее мое решение стоит сказать вслух, просто чтобы он понимал, на что идет.
Но моих сил на это не хватает. Я беру его руки в свои, чтобы наложить заживляющие пластыри на пальцы и разбитые костяшки.
- Тебе нужен список вещей, которые я делаю, чтобы помочь тебе? - фыркаю я. - Ты не в том положении, чтобы угрожать мне, Мастер, но помощь тебе все еще входит в помощь Вселенной, и только по этой причине мне приходится с тобой сотрудничать. Мне не доставляет никакого удовольствия наблюдать за тем, как ты ходишь здесь и портишь все.
Забавно, но когда-то я только этого и хотел. На самых разных условиях, лишь бы мы были вместе, лишь бы бороздили Вселенную в одной ТАРДИС. Мне было больно и одиноко, я страшно скучал по Мастеру и пытался держаться за него даже тогда, когда он творил страшные вещи. В том числе и со мной. Теперь на месте всех чувств к нему у меня просто выжженная дыра, горящая огнем умирающего Галлифрея.
И ничего больше.
Поделиться9624.08.2024 06:06:43
КИСА ♱ KISA
[VOLUNTEER'S PLAYLIST]
таша цветкова ( смена обсуждаема, но нежелательна, ибо она охуенна)
жених погиб под колесами автомобиля, теперь она же другие колеса закидывает в себя; девочка с биполяр очкой - разгон от звонкого колоколчика до фурии за долю секунды; курс у психотерапевта явно не прошёл и теперь она замещает свой синдром спасителя и отложенной жизни в волонтерах. |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Киса сидит на спинке скамейки и мнёт в руках пачку от сигарет. Вся её жизнь, разделившаяся на до и после, теперь заключена в маленькую коробку кнопочного телефона, оповещающего о новых поисках. Лишь бы не возвращаться домой, лишь бы не встречаться взглядом с матерью, которая то и дело твердит, что Киса пошла по наклонной. А вот был бы жив... Да нет его, нахуй в живых, оскоминой на сердце высечено, Кисе хочется, чтобы переболело, отпустило. На левой руке, на безымянном пальце кольцо обручальное, то, которое они вместе купили, выжигает память до самого мяса, до следа чёрного, снять бы его и забыть, но не может.Руки наложить на себя пыталась, да мать из ванны силком вытащила, бинтами раны зализала, теперь Киса на учете стоит, отмечается, как порядочная, а самой нахуй послать их всех хочется. Рецепт ежемесячно в окошко фармацевта суёт, получая знакомую банку. И первое время действительно старается - пьёт по расписанию, вдоль языка и внутрь, разум очищая. Всё это ненастоящее. Куда более настоящее - алкоголь и сигареты, колеса под язык и забытье полное. Вот что помогает.
Она банки с лекарствами, полные, не распечатанные, в ящик поглубже прячет. Делает вид, что всё хорошо - уходит засветло и приходит в ночи, если и вовсе приходит.
ничего не х о р о ш о
Всё пиздец как не хорошо, но другим старается этого не показывать. Лишь подёргивает плечом и перекидывает выбеленную чёлку вперёд, улыбаясь натянуто. Мимикрирует под обстановку, чтобы не казаться странной, чтобы срастись с остальными, чтобы не вызвать подозрений. Ведь у Кисы всё хорошо. Правда же?
Они встречаются с Максом на одной из вечеринок отряда, он - нежеланный и нежданный гость, она - душа компании, но чужая среди своих. Он - чертовски похож на того, кого уже нет, лишь внешне, его гнилая душонка не идет ни в какое сравнение, она - уставшая носить маски, с сумасшедшим желанием любить кого-то.
Она может его спасти.
доброго вечер очка. заявка в пару. тут про больную любовь ( больше со стороны Кисы), про море стекла, про неадекватные отношения, абьюз, отборный мат, грязь, сталкерство, про всё то, что можно найти в сводках тру крайм и про то, что не кончается хэппи эндом. больше дарка богу дарка. Макс - отбитый наглухо самовлюбленный мудак, который, скорее всего, потащит на дно и Кису. Также, к Максу прилагается ещё и треугольник в виде Эос и Вани сложный четырехугольник обеспечен. Но это не значит, что я тебя задвину на второй план, нет, основная игра обеспечена и ты такой же полноразмерный игрок как и остальные, основная ветка обеспечена. Будем любить, одевать, холить и лелеять ( своей, конечно, особенной, любовью).
♦♦♦ ничего не дарит кайф - в уме большие суммы
не заговаривай мне зубы, я знаю, ты - супер
мне нужно что-то, чтобы чувствовать, а ты снова пасуешь ♦♦♦макс приземляется рядом с эос на кожаный диван, мимикрируя с ним, кажется, ещё немного и его кожа сама поменяется, слезет некрасивым, грязно серым носком, обнажая новую, поблескивающую в свете неона чешую, язык раздвоится, а зрачки превратятся в узкую полоску. он беззвучно шипит, приближаясь к ней ближе, кожа к коже, лишая личного пространства и ненужного расстояния между, загоняет в угол между подлокотником и своими бёдрами, ведёт дорожку пальцами от одного угловатого плеча до другого. кожа эос белоснежно аристократична, даже в темноте он видит её веснушки, разбросанные хаотичными созвездиями на тонкой коже, мурашки и вздёрнутый пушок светлых волос от прикосновения.
смелая
гордая
анечка.время замедляется, не для эос, но для макса точно, всё в каком-то ебаном слоумо - тыльной стороной он оглаживает её плечо, она руку не скидывает,
т е р п и т
вдоль шеи с пульсирующей веной, стоит надавить и сможешь почувствовать учащённый ритм адреналинового гонга, далее по загривку, где-то под волосами и остановиться в районе скулы выступающей, за которой зубы плотно сжатые спрятаны.
- ну что же ты, расслабься, а то так даже неинтересно. словно не ты сама пришла, а я тебя насильно сюда затащил. - макс шепчет / шипит возрождённым аспидом/ девушке куда-то в районе шеи, зарывается носом в волосы. - бля, от тебя и твоего запаха меня штырит лучше любой дури, ты прямо феномен. - он усмехается и делает глоток из стакана, пододвигая к ней её же рюмку с текилой.
- ну что, за тебя и прекрасную компанию, этих долбоебов не считаем. кстати, пацаны, может сходите погуляете, пока мы тут вопросы свои решаем, пока вы мне тут не особо нужны. - макс кивает друзьям в сторону танцпола, даже не намекая, а прямо посылая нахуй - те уже порядком надоели своим гоготанием, рассеивая внимание от основного лота этого вечера .
один глоток, второй, третий, виски обжигает горло. макс хочет расслабиться, хочет набить голову ватой, хочет закинуться чем-то, снять напряжение, упасть в густую воду воронового крыла, обволакивающую шёлком, сдавливающую барабанные перепонки звенящим звуком. эос рядом пьянит не хуже, от одного присутствия её здесь кровь разносит эндорфин по всему телу, пускает по вене предательский яд.
она мимолётный кайф.
она подсадит.
она отравит.воскресенский снова и снова задаёт себе вопрос - да что в тебе, сука, такого? не будь она тёлкой вани, смог бы взгляд макса зацепиться за неё? нет. да он бы, блядь, просто прошёл мимо, возможно, заценив на секунду её шикарный зад. его кроет от неё, от её присутствия рядом, от того, что она пришла, от стекла, хрустящего на зубах в мелкую крошку от мерзкого ощущения, что и эос любит ваню так сильно, что готова трахаться за бабки с максом. с тем, кого ваня ненавидит, с тем, кого должна ненавидеть и она.
ваня. ваня. ваня. ваня. ваня. ваня.
весь ебаный мир крутится вокруг вани, вся жизнь, кажется, макса, крутится вокруг него. бег по кругу в центрифуге замеса между двумя бывшими друзьями. макс хочет сделать ему больно, очень больно. ему бы хватило его поломанных пальцев или других частей тела, но ваня живучий, зарастёт, оправится. а вот сердечко нежное реанимировать сложнее. его бы под пресс пустить, перемолоть в мясорубке, раздробить на части и раскидать на съедение животному дикому, живущему внутри воскресенского червоточиной мести.
миллион — и я твоя на одну ночь. чего ты хочешь взамен?
макс усмехается, прикидывая в голове нули в размере шести. губа не дура, приятные циферки, ей бы умотать куда-нибудь на бали, опалить кожу свою белоснежную загаром, а она, скорее, о себе совсем не думает. он берёт руку её, спрятанную между колен, в свою, а вторую почти по-хозяйски заместо кладёт, сжимая кожу в районе бедра внутреннего.- аппетит неплохой, похвально, люблю, когда у девушек большие амбиции. только я тут узнал, что этого не хватит даже наполовину помочь твоему малышу, у него пиздец какие большие проблемы. слишком б о л ь ш и е. почти в три раза.
- мне не нужно в три раза больше. мне нужен миллион. или ты меня плохо расслышал? - огрызается, показывая свои милые острые зубки.
- это нужно быть совсем глупой, чтобы отказаться от трёх лямов, с учётом того, что условия нашей сделки почти не поменяются, не считая ввода дополнительного соглашения в виде ма-а-а-леньких фетишей. знаешь, - он сдвигает два пальца, показывая самую малость, а сам взгляд с неё не спускает хищный, смакуя неопределённость эос, наблюдая за тем, как взрастил в ней зерно сомнений. - хотя знаешь, я меняю полностью условия сделки. три миллиона или ничего. можешь прямо сейчас встать и пойти нахуй и дальше наблюдать...
- я согласна.
- ... как твой ваня идёт на дно. - макс не успевает договорить, как аня его прерывает.
ставки сделаны, ставки больше не принимаются.
воскресенский хлопает себя по коленям в радостном жесте, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони девушки. такая же как все, всё-таки промаха нет. если предлагают больше, бери, пока дают, хватай кусок, да пожирнее.
- ну что же, предлагаю закрепить наши договоренности финальным шотом и поедем ко мне. только мне нужно сделать ещё одно дельце, прежде, чем мы уедем. - стекло о стекло звенит колокольчиком, эос вливает в себя рюмку от безысходности, желая смазать в своих воспоминаниях сегодняшнюю ночь. макс встает с кресла, свешиваясь с перилл в поисках своих друзей на танцполе и набирая номер шарка. - можете возвращаться, давай, бегом.
им хватает минуты подняться наверх. словно два стервятника, они смотрят на эос с довольными лицами.
- эй, ебала сделали поспокойнее, а то сейчас лопнут. - осаживает их, напоминая лишний раз, что они лишь второстепенные роли в этом изумительном представлении. - ну что же, а н е ч к а, они поедут с нами, ты же не против? или ты думала я тебе три миллиона дам только за своё участие? умножаем на три.
и это не блеф. либо она срывает джек пот, либо ставка не сыграла.
Поделиться9726.08.2024 06:40:56
FIREFLY ♱ СВЕТЛЯЧОК
[honkai: star rail]
— original —
лучшая девочка в охотниках за стелларонами |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Рыцари Железная кавалерия Глатирамера рождены для того, чтобы отдать свою жизнь в неравном бою с несокрушимым Роем. У них не бывает сомнений, вопросов и страхов – щетинистые лапки рвут поврежденную десятками боев броню, достают хоботками живую плоть, как тушенку из консервных банок, но им некуда отступать.AR-26710 смотрит на то, как на землю падают обмякшие тела её бывших товарищей и мечтает только о том, чтобы все это поскорее закончилось. Она помнит тот день, когда впервые покинула кабину пилота и то, как поток тёплого воздуха гладил лицо, как запах свежих цветов бил в нос, как травинки сгибались под ее ступнями.
Она не хочет умирать.
AR-26710 называет себя Светлячком, но куда больше общего у неё с бабочкой, навсегда застрявшей в своём стальном коконе.
я просто хочу найти дочьвижу кафку кем-то вроде родительской фигуры для светлячка. кафка могла бы стать для светлячка тем человеком, который помог адаптироваться к изменениям в мире, рассказал бы о "сценарии" и привил превосходное чувство стиля![]()
я пишу посты объемом 2-3к, не очень быстро, но пост раз в месяц могу гарантировать, от вас жду того же (а еще, что мы не будем подгонять друг друга). в остальном не особо придирчива, но хотела бы обменяться постами до начала игры
Вкрадчивый шепот вяло струится с губ прямо в ухо, стекает внутрь, обволакивает разум тонкой легкой дымкой, сладкой и нежной, как аромат благовоний в старом храме. Она говорит ровно то, что от нее хотят услышать, но то лишь средство для достижения цели. Улыбка в уголках, едва уловимая, служит ответом на волю, прогнувшуюся под напором завораживающего голоса. Кафка силы своей не стесняется — дали шанс, так пользуйся, не медли. Утром уже успела забрать из магазина дорогие серьги: то не воровство, а подарок, хозяин же сам попросил их взять, а что его к этому побудило не имеет значения.
Сильвер Вульф фыркает и ворчит, что рисковать ради побрякушек — это бред и ребячество, рано или поздно ее арестуют (и кто кого еще должен упрекать в легкомысленности). Но Кафка точно знает, когда и где ее поймают, но это не произойдет сегодня. Она внимает каждому слову Элио словно гласу Эона, снизошедшему до простых смертных. Не глупая же, понимает, что она — его инструмент для выполнения собственных целей (и Кафка не против быть им, если наградой станет исполнение условий договора).
Кафка смотрит на себя в зеркало, прикладывает новые серьги к ушам, разглядывая неуемный блеск в крупных фиолетовых камнях. Голос Блэйда звучит позади, и она оборачивается, оставив украшение на столе.
— Меня ваша сделка меня никак не касается. Когда наступит твое время Элио сам даст тебе знать, — непринужденно отвечает Кафка — доверять Элио как заложенный при рождении инстинкт, его предсказания ни разу не давали сбой, потому их удел смиренно подчиняться и следовать по распутанным узелкам на полотне неопределенного будущего. Иронично, что это его называют «рабом судьбы», когда на самом деле раб — кто угодно, но только не Элио.
Глаза Блэйда — не два бездонных озера, какими были раньше, а рябь и взбаламученная грязь с самого дна. Даже если он силится скрыть слабость, выходит у него паршиво. Кафка поднимается с места, чтобы приобнять измученного Блэйда за плечи, заставить сесть на край небольшого дивана.
В его теле — боль, в разуме — буря, и спокойствие найти сложнее, чем для Кафки почувствовать каково это, встретиться лицом к лицу с леденящим кровь страхом. Так вот каково оно, когда изнутри на клочки демоны рвут незримую материю. Блэйд с Кафкой в одном похожи — жаждут обрести то, что никогда им не достанется.
Кафка склоняется к его уху, губами чуть не касается мочки. Едва заметная дрожь теперь ощущается сильнее, ближе, он как кошка, выпрыгнувшая из воды на холодный воздух.
— Слышишь меня, Блэйдик? — ласково начинает она, но ответ на этот вопрос как будто и не ждет даже. Закрывает глаза, растворяясь в моменте всего на мгновение. — Тише, скоро все это закончится, и ты снова сможешь нормально дышать.
Поделиться9828.08.2024 04:40:18
ХАНАБИ ♱ HANABI
[honkai: star rail]
— original —
шутница, красавица, пубертатная язва, обладательница красной кнопки, актриса погорелого театра, оплата у психолога не прошла и в комнату заходит она |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
THEY will never gonna give you up, never gonna let you down
THEY will never gonna run around and desert you
THEY will never gonna make you cry, never gonna say goodbye
THEY will never gonna tell a lie and hurt you – praise AHA!ВНИМАНИЕ ВНИМАНИЕ ВЫ БЫЛИ ЗАРИКРОЛЛЕНЫ
![]()
ВНИМАНИЕ ВНИМАНИЕ ВЫ БЫЛИ ЗАРИКРОЛЛЕНЫ![]()
ВНИМАНИЕ ВНИМАНИЕ ВЫ БЫЛИ ЗАРИКРОЛЛЕНЫ![]()
жду веселую дев4онку в классную тиму «недотепы в масках», чтобы кто-то стимулировал тряхнуть стариной, кошмарить вселенную и закатывать глаза на юные дарования со словами «вот в наше время». но можем устроить драму и поесть стекла – это мы любим и умеем, и вообще «никто не видит как плачет клоун».
заявка не в пару ко мне, но у вас есть удивительная возможность составить пару Наташе и стать свидетелем катастрофы на Ярило-6. покажу вам самые лучшие злачные места для налаживания интимной жизни, дорого.
можете называться искоркой, можете называться ханаби. можете придумать ей прототип внешности. творите, веселитесь, шутите шутки и занимайтесь массовым унижением. пожалуйста. с нас с наташей игра в разном темпе - мы можем отвечать как день в день, так и через месяц, активные обитатели флуда. вот такие мы.
Яркие огни отражаются в воде и небе. Мир кажется калейдоскопом, собираясь в разные цветные узоры, стоит только моргнуть.
Сампо опьянен. Сампо в восторге. Сампо громко смеется.
АХАХАХААХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХХАХАХААХАХААААХАХ
Сампо стоит на берегу моря, раскинув руки в стороны. Волны бьют по ногам, наполняя водой ботинки, обливая брюки, обрызгивая каплями до макушки. Ветер играется с волосами, то и дело падающими на глаза, попадающими в рот. За спиной разносится музыка, в которой тонут сотни ничего не подозревающих голосов. Голосов, которые еще не знают, что их кошельки были опустошены.
Веселитесь. Пойте. Танцуйте. Пока остальные плачут и корчатся от боли. Положите себя на алтарь радости. Познайте вкус бессмысленности всех переживаний. Вкусите этот кисло-сладкий опьяняющий напиток. Возрадуйтесь. Прежде чем горькими слезами обольете свои жалкие жизни.
Холод пробуждает. Холод напоминает, возвращает из эйфории.
Сампо смотрит в темную морскую даль. Луна сегодня скрылась. Луна не хочет ликовать вместе с ним и Ханаби. Сампо не обижается, ему ее немного даже жаль.
Окрашенный красками радости мир медленно теряет свою яркость.
Окрашенный смехом шум в ушах затихает, возвращая на берег, на котором слышны только звуки волн, музыка и крики. Ужасающие непрошенного зрителя мужские крики.
Сампо не оборачивается. Сампо смотрит перед собой. Темнота перед ним напоминает поглощающее и пожирающее звуки и краски с берега небытие. Сампо смотрит немигающим взглядом вперед, пока маска на его лице не спадает, падая в качающиеся темные волны.
Медленно стихающее удовлетворение конфликтует с неразборчивым ощущением пустоты внутри. Сампо не понимает, но и не пытается понять – это не тот путь, который он выбрал. Сампо теперь сказочно богат, пока не потратить все за пару недель во всех частях вселенной. Сампо всегда мало, но он не из тех, кто будет сидеть над деньгами, гладить их и приговаривать о том, как он хорош. Так делают оставшиеся позади, обведенные вокруг его ловких пальцев. Сампо Коски потратить все до копейки. Сампо Коски поведет вперед веселую нацию, готовую выпить за его счет.
Смеющаяся маска качается на волнах, когда Сампо делает к ней тяжелый шаг, борясь с волнами, заходя дальше в воду, по пах. Она смеется над миром, над устоями, над бессмысленностью и глупостью, над навязанной строгостью. Она смеется над Сампо, над Недотепами в масках, над кричащим мужским голосом за спиной. Она смеется. Она смеется тем шире, чем громче голос.
ВХАХЗАХВЗХЗАХХВЗАВХАЪХПЪХАЪПХЪАХПХАХЪВХЪАХЪВХПЪХВЪХАЪХАХПХ
Сампо поднимает маску и смотрит на нее долгим взглядом, тем же каким смотрел в бесконечную темную морскую даль. Смотрит за тем, как она искажается все больше и больше, как слезы текут из ее пустых глазниц, извращаясь, отражая лицо Сампо на лакированной поверхности, вырисовывая слезы радости на его лице.
Крик за спиной становится нечеловечным, диким и громким.
Резко повернувшись, Сампо смотрит на две фигуры на берегу, скрытые в тени деревьев. Песок в той стороне особенно темный – впитывающий подаренную ему свежую кровь. Волны засасывают дальше в море. Сампо выходит на берег, получая разочарованный удар по ногам от воды, не сумевшей утащить его в пустоту.
Оставляя за собой мокрый след, Сампо идет к Ханаби, стоящей над мужчиной в дорогом костюме. Сампо не чувствует жалости и сожаления. Сампо позволяет Ханаби развлекаться, утоляя ее жажду к познанию своей эстетики радости. Но сейчас он чувствует, что та на грани.
Лисья маска закрывает лицо. Лисья маска готова впитаться в кожу. Стать Ханаби.
Сампо это чувствует. Сампо хватает ее за руку грубо, не позволяя заходить дальше.
Человек, перед ними лежащий, издает хриплые звуки и блюет кровью.
Два маски смеются и плачут, искажаются, завывают. Одна в руке, вторая на лице.
СМЕЙТЕСЬ.
Сампо не смеется. Он говорит только нежное, но не требующее возражения:
— Довольно.
Никаких бесполезных смертей при мне.
— Сними маску.
Пока она не съела тебя заживо.
Поделиться9930.08.2024 04:35:35
ШАН ЦИНХУА ♱ SHAN QINGHUA
[Scumbag System]
— original —
Шан Цинхуа, лорд пика Андин, самый загадочный из лордов Хребта Цанцюн, и по совместительству автор популярнейшего гаремного романа «Пути гордого бессмертного демона» |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Вот угораздило же тебя написать то, от чего самого же и коротнуло. В буквальном смысле.
В общем, брат Самолёт, давай там, ноги в руки и пошёл. Без тебя довольно скучно предаваться лени и неги на пике Цинцзин, на учеников рука не поднимается, а тебя рядом нет.
Непорядок!
Ладно, обещаю сильно не пи***. Готов даже угостить чаем, бесплатно. Да и ловить приходы от системы вдвоём, согласись, куда веселее и интереснее.
Кстати о системе.С изменением главного сервера, с появлением original!Ло Бинхэ, она у нас малость приболела и взяла бессрочный отпуск без сохранения заработной платы. Даже поругаться не с кем!
Только давай это приходи, не задерживайся. И короля своего приводи, если уже успел «втереться в доверие». В общем без игры не оставим, у нас ещё огород не вскопан, цветы не политы, если ты понимаешь, о чем я~
Error. Error. ERROR. System error.
Про… про… ро-сим извинения у-у-у-у…абонента.
Система пытается-пытается-тается-тается подключиться…Дикий в своей ненормальности сигнал бьёт по ушам, грозя разорвать перепонки. Но мужчина больше переживал за собственный мозг, который от этого визга готов был просто разорваться на две ровные половинки. К тому же, мигая ярко красными, словно цветы ликориса, всполохами перед глазами и разного рода окошками с уведомлениями об ошибках, что не прочитать нормально, не отключить. Повторяющий следом за текстом противный электронный голос, тоже не добавлял спокойствия. Заикаясь и захлебываясь, как умирающий в припадочных муках вместе с текстом, оставляя за собой нервно дергающийся глаз и головную боль.
…к основному источнику питания. Приносим и-и-и-извинения за…
Да имел я этот ваш источник! Вырубайся чертова галлюцинация!Взглядом, которым глава пика Цинцзин всматривался в кнопку с крестом в углу полупрозрачного окошка, впору было разрезать все двенадцать пиков Цанцюн до основания или залить их кровью, так и жаждущей пойти горлом. Для пущей убедительности стукнув несколько раз сложенным веером по собственному глюку, который обиженно пошел рябью и всё же исчез из поля зрения.
— Проклятье!
В пылу праведного гнева, молодой мужчина взмахнул рукой, расправляя веер с живописным узором гор и принялся старательно им обмахиваться. С момента своего пробуждения, эта была первая попавшаяся ему в руки и единственная вещь, которая давала примириться с действительностью: ощущая реальность предмета в руках, куда-то направить собственное волнение и за которым его же можно скрыть. Удобно.
Но, как бы он не злился, в груди по непонятным причинам разливалась тоска и грусть. Хотя почему без причин. Их у него внезапно оказалось неприлично много, так бы кому их передать жестом доброй воли. Мало того, что стоило открыть глаза, как оказалось, что он ничегошеньки не помнит, так ещё и какая-то хрень начала орать, что он переместился в роман в тело персонажа по имени Шэнь Цинцю и что ему надо изменить сюжет “Путь гордого и бессмертного демона”, чтобы вывести его на другой уровень популярности. Правда почти сразу выйдя из строя, так и не удосужившись объяснить, что это вашу_ж_мать такое? Из плюсов он успел узнать: как его зовут, что он старейшина пика Цинцзин и что у него есть меч Сюя. Что ж… в крайнем случае, этим самым мечом можно проткнуть того, кто устроил ему этот личный психодел. Потому как остальные вроде не видели этой летающей за ним хрени.
На каких-то инстинктах, Шэнь старался сохранить лицо и не впадать в панику, задавая изначально глупые вопросы по типу: “Где здесь камера? О, у вас отличные костюмы, шили сами или заказывали?” Кстати, что такое камера, он бы и сам хотел знать. Хватило и того что, когда глава школы узнал о том, что он его не помнит, чуть сам не впал в полное отчаяние и самобичевание. Зато не поленился объяснить положение дел в школе, за что ему отдельное спасибо и плюсик в карму. Уделив зачем-то особое внимание какому-то мелкому. Вроде он его назвал Ло Бинхэ.
Бедный ребенок, которого заперли в сарае для дров. И, черт возьми, с его собственной подачи!Мысленно отвесив себе знатного подзатыльника за жестокое обращение с детьми и проводив главу, первым что сделал Шэнь, так это прикрикнул Мин Фаня и приказал выпустишь мальчишку. И тут же его личный глюк словно из ниоткуда начал столь же припадочно вещать об ООСе. Что это была за дрянь, Шэнь разумеется не понял. Или понял, но не мог сказать откуда он знает об этом. Но чтобы Система не говорила, так же быстро исчезала, оставляя своего подопечного самому разгребать то, во что он вляпался. И его это вполне устраивало.
Вдох. Выдох. Прикрыв глаза Шэнь опустил ресницы, скрывая за веками зеркала души и все кипящие в них эмоции, ведь не должно великому мастеру вести себя столь импульсивно. Надо собраться. Взять себя в руки и вернуть память, разобраться с личным нарушителем его душевного и психологического спокойствия в лице системы и найти того, кто виновен во всем происходящем.
Заранее положив цветочки на могилку автора этого второсортного романа, заклинатель поднял взгляд на гладь озера перед собой. Всё же в душе он явно был ценителем искусства, ведь спустя некоторое время созерцания открывшейся перед ним картины, на душе стало немного легче, а на губах заиграла тенью улыбка.
Поделиться10003.09.2024 04:43:26
ЛЮ ЦИНГЭ ♱ LIU QINGGE
[Scumbag System]
— original —
Лю Цингэ, лорд пика Байчжань хребта Цанцюн, старший брат известной красавицы Лю Минъянь. |
✦✦✦ We will meet again ✦✦✦
Лю Цингэ. Шиди Лю. Лю дада. Сильный и прекрасный воин наилучшей школы в Поднебесной. Где же снова тебя носит? Только не говори, что тренируешься. Сколько можно? Ты и так лучше всех! Ну, почти всех (косится на Бинхэ). Но я готов уступить тебе собственную пальму первенства и пару раз совместно сходить размять косточки. Заодно поучив уму разуму твоих обормотов с пика.В нашем маленьком мире с системой немного не сложилось, но зато вернулся original!Бингэ. И этому старику очень нужен братец, который если что, прикроет тылы. Ну так, вдруг что-то пойдет не так. Ведь изменения идут уже полным ходом, незаметно, но всё-таки. Неужели при этом, между нами так и останутся беспочвенные обиды и неприятие друг друга? Мы ведь уже не дети!
Приходи. Можно даже без подарков. Я пока не готов превращать пик Цинцзин в зоопарк. Ну же, шиди~ главное не дуться, во всем остальном я готов протянуть тебе руку/ногу помощи!
Error. Error. ERROR. System error.
Про… про… ро-сим извинения у-у-у-у…абонента.
Система пытается-пытается-тается-тается подключиться…Дикий в своей ненормальности сигнал бьёт по ушам, грозя разорвать перепонки. Но мужчина больше переживал за собственный мозг, который от этого визга готов был просто разорваться на две ровные половинки. К тому же, мигая ярко красными, словно цветы ликориса, всполохами перед глазами и разного рода окошками с уведомлениями об ошибках, что не прочитать нормально, не отключить. Повторяющий следом за текстом противный электронный голос, тоже не добавлял спокойствия. Заикаясь и захлебываясь, как умирающий в припадочных муках вместе с текстом, оставляя за собой нервно дергающийся глаз и головную боль.
…к основному источнику питания. Приносим и-и-и-извинения за…
Да имел я этот ваш источник! Вырубайся чертова галлюцинация!Взглядом, которым глава пика Цинцзин всматривался в кнопку с крестом в углу полупрозрачного окошка, впору было разрезать все двенадцать пиков Цанцюн до основания или залить их кровью, так и жаждущей пойти горлом. Для пущей убедительности стукнув несколько раз сложенным веером по собственному глюку, который обиженно пошел рябью и всё же исчез из поля зрения.
— Проклятье!
В пылу праведного гнева, молодой мужчина взмахнул рукой, расправляя веер с живописным узором гор и принялся старательно им обмахиваться. С момента своего пробуждения, эта была первая попавшаяся ему в руки и единственная вещь, которая давала примириться с действительностью: ощущая реальность предмета в руках, куда-то направить собственное волнение и за которым его же можно скрыть. Удобно.
Но, как бы он не злился, в груди по непонятным причинам разливалась тоска и грусть. Хотя почему без причин. Их у него внезапно оказалось неприлично много, так бы кому их передать жестом доброй воли. Мало того, что стоило открыть глаза, как оказалось, что он ничегошеньки не помнит, так ещё и какая-то хрень начала орать, что он переместился в роман в тело персонажа по имени Шэнь Цинцю и что ему надо изменить сюжет “Путь гордого и бессмертного демона”, чтобы вывести его на другой уровень популярности. Правда почти сразу выйдя из строя, так и не удосужившись объяснить, что это вашу_ж_мать такое? Из плюсов он успел узнать: как его зовут, что он старейшина пика Цинцзин и что у него есть меч Сюя. Что ж… в крайнем случае, этим самым мечом можно проткнуть того, кто устроил ему этот личный психодел. Потому как остальные вроде не видели этой летающей за ним хрени.
На каких-то инстинктах, Шэнь старался сохранить лицо и не впадать в панику, задавая изначально глупые вопросы по типу: “Где здесь камера? О, у вас отличные костюмы, шили сами или заказывали?” Кстати, что такое камера, он бы и сам хотел знать. Хватило и того что, когда глава школы узнал о том, что он его не помнит, чуть сам не впал в полное отчаяние и самобичевание. Зато не поленился объяснить положение дел в школе, за что ему отдельное спасибо и плюсик в карму. Уделив зачем-то особое внимание какому-то мелкому. Вроде он его назвал Ло Бинхэ.
Бедный ребенок, которого заперли в сарае для дров. И, черт возьми, с его собственной подачи!Мысленно отвесив себе знатного подзатыльника за жестокое обращение с детьми и проводив главу, первым что сделал Шэнь, так это прикрикнул Мин Фаня и приказал выпустишь мальчишку. И тут же его личный глюк словно из ниоткуда начал столь же припадочно вещать об ООСе. Что это была за дрянь, Шэнь разумеется не понял. Или понял, но не мог сказать откуда он знает об этом. Но чтобы Система не говорила, так же быстро исчезала, оставляя своего подопечного самому разгребать то, во что он вляпался. И его это вполне устраивало.
Вдох. Выдох. Прикрыв глаза Шэнь опустил ресницы, скрывая за веками зеркала души и все кипящие в них эмоции, ведь не должно великому мастеру вести себя столь импульсивно. Надо собраться. Взять себя в руки и вернуть память, разобраться с личным нарушителем его душевного и психологического спокойствия в лице системы и найти того, кто виновен во всем происходящем.
Заранее положив цветочки на могилку автора этого второсортного романа, заклинатель поднял взгляд на гладь озера перед собой. Всё же в душе он явно был ценителем искусства, ведь спустя некоторое время созерцания открывшейся перед ним картины, на душе стало немного легче, а на губах заиграла тенью улыбка.